Возмездие - Джиллиан Хоффман

– Трудное положение, когда я хочу вас трахнуть, ну и все остальное, – добавил он.

Жуткий крик пронзил тишину кабинета, отразился от стен, снова, и снова, и снова. Чамберс сидел напротив Си-Джей и с улыбкой наблюдал за ней, небрежно скрестив ноги. Он забавлялся.

Прошло несколько мгновений перед тем, как Си-Джей осознала весь ужас происходящего, перед тем как ее мозг понял не поддающееся пониманию. Она наконец поняла, что темно-красный предмет, на который она смотрела, – это человеческое сердце, а крик, который она слышала, снова и снова вырывался из ее собственного горла.

Глава 89

Все еще держа в руке бутылку шампанского, она вскочила с кресла, оттолкнула его назад, с грохотом перевернув. «Дверь! Выбраться наружу!» Си-Джей бросилась к запертой двери, но почувствовала, как сильная рука ухватила ее за пиджак сзади. Повернувшись, она замахнулась бутылкой.

У Чамберса оказалась отличная реакция. Он правой рукой заблокировал удар, и Си-Джей услышала кряканье, когда бутылка врезалась в кость его предплечья. Бутылка разбилась, и шампанское разлилось, попав на волосы и лицо Си-Джей. Она снова повернулась к двери, но ощутила пальцы Чамберса на спине, он тащил ее назад. В попытке вырваться она высвободила руки из рукавов, оставив пиджак в руках убийцы. Наконец Си-Джей схватилась за ручку, открыла дверь и бросилась в пустой, погруженный во мрак отсек Эстель. Си-Джей почти добралась до двери приемной, когда почувствовала над собой этого ужасного человека, его тяжелое дыхание, его руки, тянущие ее за плечи назад. Пальцы соскользнули с ручки, и она упала на спину, больно ударившись о плитки, которыми был выложен пол.

Си-Джей почувствовала резкую, сильную боль в ноге и затылке. На мгновение она потеряла сознание. Очнувшись, поняла, что нога вывернута и придавлена телом. Вначале Си-Джей решила, что сломала или раздробила кость во время падения.

Чамберс на корточках сидел рядом с ней, пытаясь привести в норму дыхание, наблюдая, как жертва страдает от боли. Она видела, что он улыбается. «Почему он улыбается?»

Она посмотрела на свою ногу, думая, что, возможно, он ударил ее ножом, почти ожидая увидеть стекающую на пол кровь. И тут заметила торчавшую в бедре иголку. Шприц был пуст. Комната поплыла перед глазами, мысли начали путаться. Она обмякла на голом полу, тело стало тяжелым. Чамберс сидел, прислонившись спиной к стене, и внимательно наблюдал за Си-Джей. Его улыбающееся лицо то расплывалось, то снова появлялось у нее перед глазами. Лампы дневного света над головой слепили и, когда Си-Джей моргала, казалось, мигали. Она попыталась что-то сказать, но не смогла – язык словно распух. Последним, что она слышала, оказалась музыка Баха. Классическая музыка. Музыка для успокоения психов.

А затем все погрузилось во тьму.

Глава 90

Си-Джей медленно открыла глаза, ожидая увидеть над головой слепящие лампы дневного света, но увидела себя. На нее смотрело ее собственное отражение – женщина, лежавшая на спине на металлической каталке, в желтовато-зеленом костюме, ее руки привязаны ремнями к бокам, ноги пристегнуты к каталке. Си-Джей моргнула и поняла, что смотрит в зеркало на потолке. Зеркало окружали яркие лампы дневного света, которые она ожидала увидеть, они освещали комнату, полностью окрашенную в черный цвет. Хотя женщина не могла разглядеть то, что находилось у нее за головой, из попадавшего в поле зрения Си-Джей сделала вывод, что помещение маленькое, вероятно, двенадцать на четырнадцать футов. Окна отсутствовали. Напротив каталки стояла тренога с фотоаппаратом. Тихо играла музыка – «Аллилуйя» Моцарта.

Она все еще ощущала тяжесть в теле, также казалось, будто руки и ноги отделились от туловища. Когда она попробовала пошевелить пальцем, то не поняла, получилось у нее это или нет. Ее органы чувств не работали. Веки медленно поднимались и опускались, и каждый раз, когда Си-Джей открывала глаза, ей снова приходилось прилагать усилия, чтобы сфокусировать зрение. Она уловила запах шампанского в волосах, попыталась что-то сказать, но слова, которые удалось произнести, показались сдавленными и искаженными.

Си-Джей повернула голову вправо и увидела, что Чамберс стоит в углу, спиной к ней и что-то напевает. Си-Джей услышала звук бегущей воды и легкое позвякивание металлических инструментов. Звуки комнаты какое-то время словно били ей в уши, потом смягчились. Так обычно стихает головная боль.

Чамберс повернулся к ней, склонил голову, нахмурился:

– Вероятно, ты очень выносливая. Я рассчитывал, что ты не очнешься несколько часов.

Си-Джей снова попыталась заговорить, но получилось только невнятное бормотание. За его спиной она увидела металлический столик, покрытый белой простыней, острые серебристые хирургические инструменты блестели в свете ламп. А затем она увидела кусачки.

– Может, срок хранения препарата истек. Но это не важно. Ты здесь. А это все, что имеет значение. Как ты себя чувствуешь, Си-Джей?

Он посветил ей в глаза фонариком-ручкой. Женщина почувствовала, как закрываются ее веки.

– Не очень хорошо, как я подозреваю, – продолжал говорить Чамберс. – Не трудись отвечать, даже не пытайся. В любом случае я тебя не смогу понять.

Он отстегнул ремень, удерживавший ее руку, и приложил пальцы к запястью, прощупывая пульс.

– О-о, тебе нужно поспать. Ты должна быть практически в коме, а у тебя учащенный пульс. Ты настоящий борец, да?

Чамберс отпустил ее руку и смотрел, как конечность падает на каталку с глухим звуком. В эту минуту Си-Джей заметила, что его собственная рука завязана бинтом, и вспомнила бутылку шампанского.

– Не сопротивляйся. Не нужно перенапрягаться. От этого учащается сердцебиение, усиливается поток крови и, если честно, получается очень много грязи. Не то что мне не понравится купание в твоей крови, но надо же еще думать и об уборке.

Си-Джей попыталась пошевелить головой.

– Значит, теперь ты поняла? Теперь до тебя дошло? – Чамберс улыбнулся, наблюдая за ней и позволяя переварить ужас, который ей скармливал небольшими порциями. Он видел, что, несмотря на наркотики, Си-Джей старается все понять. – Не думай, что я собираюсь раскрыть все тайны, в последнюю секунду во всем признаюсь и поведаю детали, чтобы все стало ясно. Я не буду этого делать. О некоторых вещах тебе придется гадать и в могиле. – Он вздохнул и коснулся ее волос. – Достаточно сказать, что я джентльмен, а джентльмены предпочитают блондинок. Я всегда предпочитал блондинок, Си-Джей. А с тех самых пор, как мы познакомились с тобой десять лет назад, я думал о тебе. Красавица Си-Джей Таунсенд, великолепный юрист, которая пытается скрыть красоту, прилагает усилия, чтобы на нее не обращали внимания, очень старается пережить каждый следующий день – и скрывает жуткую, грустную тайну, которую раскрывает только одному человеку. Своему психиатру. Она ведет грустную и одинокую жизнь, ее преследуют воспоминания и мучают кошмарные сны, из-за которых она не может нормально спать. Она не может найти кого-то, с кем ей не будет так грустно и одиноко. Диагноз: посттравматический стресс. А в определенные дни, типа Рождества и Дня святого Валентина, еще и клиническая депрессия. Звучит знакомо, Си-Джей? Это в общем и целом... Давай-ка все подсчитаем. По семьдесят пять долларов в час – скидка для сотрудников правоохранительных органов... Сколько было месяцев терапии? Сколько лет? А я все сформулировал в нескольких предложениях.

Чамберс продолжал гладить ее по волосам, отводил их с потного лица, потом склонился над ней, его лицо оказалось рядом, голубые глаза, которые Си-Джей когда-то считала добрыми, с жалостью осматривали ее. Может, еще и с намеком на презрение?

– Теперь я сделаю так, Си-Джей, что ты станешь о себе на самом деле отличного мнения, – прошептал он. – Ты никогда не была больна. Не больше, чем средний десятилетний бойскаут. Не больше, чем средняя домохозяйка со Стар-Айленда, которая устала от роскоши жизни. Ты просто потратила время на то, чтобы заметить: в твоей жизни бардак, – и, к сожалению, выбрала именно меня в помощники, чтобы навести в ней порядок.

Чамберс распрямился, и Си-Джей увидела, как он достал из кармана пиджака шприц и небольшую бутылочку.

– Так, я тебе обещал, что не стану утомлять тебя своими признаниями на ночь глядя, не стану рассказывать обо всех своих подлых делах. Но должен сказать, вы с Биллом представляли собой идеальный предмет для изучения. Великую тему для диссертации. Жертва насилия и ее насильник. А что случится, если сделать все наоборот? А что, если преследуемая станет преследовательницей? Если у нее появится возможность, то какой путь она выберет? Этический или справедливый? Насколько далеко она зайдет в возмездии? И что это будет означать? Чем потребуется заплатить парню Билли за свою страсть? Он заплатит свой долг жизнью? Должен сказать, наблюдать за вами было крайне интересно. Наблюдать за ничего не понимающим Билли, единственная проблема которого – неумение держать член в штанах, ну и, конечно, неспособность контролировать злость.