Дар богов - Анна Сергеевна Одувалова

и умиротворенно, и совсем не хочется никуда идти. Я практически изгоняю из головы произошедшее, когда музыка, играющая на вечеринке, внезапно становится громче. Со стороны дома доносятся развязные вопли и смех.

– Кажется, кто-то пошел вразнос, – лениво тянет Энджел.

– И я даже догадываюсь, кто, – поморщившись, говорю я и поднимаюсь.

Почему с Даром всегда все заканчивается именно так?

Дар

Да что со мной? Мне казалось, я оставил все позади. Все эти эмоции на разрыв, попытки идти на поводу у сиюминутных капризов…

Каро снова делает меня восемнадцатилетним неуравновешенным идиотом, который ради собственных эгоистичных желаний готов жертвовать жизнями близких.

Я был твердо уверен, что оставил того шального Дара в прошлом. Но стоило заметить ее рядом, почувствовать запах, заглянуть в глаза, увидеть, как ее обнимает другой, – и все. Мне сорвало крышу. Какую ересь я там нес? О чем я?

Моя реальность – магсерф, дети и Монарко. Каро в этой схеме нет, как и охоты за Каро, и попыток отбить ее у другого. Нет! Я изменился. И не играю больше в эти адреналиновые игры. Хотя меня сильно ломало после смерти Кита, но я смог перебороть себя.

Тогда хотелось сразу всего. Сесть на осу и вписаться в самые отвязанные гонки, бои без правил, трюки на высоте. Всего, что в теории могло прекратить мое бессмысленное существование. Но было во всем этом одно «но»: всепоглощающая вина.

Кит любил жизнь, он не страдал необходимостью кому-то что-то доказывать. Ему не нужны были эмоциональные качели, чтобы чувствовать себя счастливым. Он не испытывал себя на прочность, он хотел жить, и, в отличие от меня, его устраивало все. Но брат, не задумываясь, пожертвовал жизнью ради меня. Я не имею права уходить следом за ним. Тогда его жертва будет бессмысленной.

Она и так бессмысленная, потому что у меня не жизнь, а ее подобие. Я не позволяю себе счастья. Хотя… по-своему я счастлив здесь, в Монарко. Пусть и не так, как привык. Внезапно мне понравилось общаться с детьми. Наверное, потому что они открытые, искрение и чем-то похожи на меня самого. На неиспорченную версию Дара, который хотел взять от жизни все.

Как одна мимолетная встреча могла свести на нет все усилия? Почему становится неважным то, к чему я шел несколько лет: душевное спокойствие и умение вовремя тормознуть?

Когда я выхожу из туалета, у меня дрожат руки. Позорно и не по-мужски. Иду прямо к выходу, чтобы позорно сбежать, и едва не натыкаюсь на официанта с подносом.

– Дай что-нибудь безалкогольное!

Парень растерянно указывает подбородком на бокалы. Хватаю первый попавшийся – оранжево-красный с детским коктейлем – и стремительно вылетаю за дверь. Не хочу снова пересечься с Каро. Содержимое выпиваю залпом и только потом понимаю, что со мной что-то не так.

– Что за хрень? – тихо бормочу, чувствуя, как перед глазами плывет картинка. Мир замедляется и становится не таким дерьмовым, каким казался три минуты назад.

Я же не девица, которую спаивают на вечеринке, чтобы поиметь. Или… просто гендерные роли поменялись и скучающие домохозяйки пошли на отчаянные меры?

В бокале был не только алкоголь, но и еще что-то такое… От чего девушки становятся покладистыми и любвеобильными, а у бывших адреналинщиков отказывают тормоза.

Мелькает осознание, что, пока не поздно, надо бы уйти домой. Иначе после сегодняшнего вечера никто из присутствующих не доверит мне своих детей. Но последнюю здравую мысль быстро сменяет другая, которая звучит так: «Ну и демоны с ними! Других специалистов тут все равно нет».

А еще сзади подходит Оливия.

– Ты уже собрался домой? – огорченно спрашивает она и протягивает мне бокал игристого. Последний гвоздь в крышку гроба моего здравомыслия.

– Уже нет, – отвечаю я. Опрокидываю в себя задорные пузырьки и возвращаюсь с воплем: – А что у нас сегодня так тихо?! Танцуем все!

Каро

– И куда ты рванула? – лениво спрашивает Энджел с шезлонга, и я замираю.

Действительно, куда?

– Собираешься поучаствовать в общем веселье? Так ты вроде не любитель пьяных вечеринок. Или хочешь вмешаться в то, что там происходит?

Энджел настолько проницателен, что становится не по себе. Как быстро я забыла, что Дар уже давно не моя проблема! Я ведь и раньше не вмешивалась, если он шел вразнос. Пить ему нельзя, да он и не пьет, за очень редким исключением. Например, встречи с тем, кто доставил много боли. Такое вполне может послужить поводом сорваться с катушек. Но нет, вмешиваться я не собираюсь.

– Сам же говоришь, что я не люблю пьяные вечеринки. А значит, пора домой. К тому же день сегодня длинный, я устала.

Энджел смотрит на меня внимательно, словно не верит, но послушно поднимается.

– Раз устала, конечно, пошли домой, – соглашается он. – Тоже не люблю пьяных. Мне на работе достаточно этого шального драйва. Тут хочется тишины и релакса.

– Вот именно, – поддерживаю я.

– Но попрощаться с хозяевами все же придется. Уходить, не поблагодарив за приглашение, невежливо. Заглянем?

Я не хочу идти туда, где Дар. Он наверняка неадекватен и в таком состоянии способен выкинуть что угодно. Но почему-то я ничего не говорю Энджелу. Не хочу, чтобы он знал, насколько мне некомфортно. Думаю, по отношению к нему не очень справедливо испытывать к бывшему какие-то эмоции. А выключить свои чувства по щелчку пальцев я не могу. Вот такая вот проблема. Не думала, что райский остров подкинет мне что-то подобное.

На веранде шумно и весело. А еще меня накрывает острое чувство дежавю. Дар с открытой бутылкой игристого танцует на столе в компании Оливии и ее подруги. Чтобы попрощаться, нужно подойти к ним. А я не хочу. Просто не могу. Все внутри сопротивляется этому. Не верю, что Дару хватит разума и такта проигнорировать меня.

Впрочем, парень настолько пьян, что, кажется, не замечает ничего, кроме музыки. Танцующий в распахнутой рубашке Дар без экзоскелета – это особое удовольствие. Не смотреть на то, как двигаются его мышцы, невозможно. И я ненавижу себя за то, что залипаю на покрытое бисеринками пота сильное и гибкое тело с бронзовым загаром.

Мы прощаемся с хозяйкой вечеринки, которая готова сожрать Дара прямо тут. Ей не до нас, как и ее подруге. Они лишь отстраненно машут нам на прощание. А вот парень поворачивается в мою сторону и ловко спрыгивает со стола, приземлившись точно между мной и Энджелом.

Я не знаю, чего он хочет, и просто замираю, не понимая, как себя вести. Дар одним ловким движением выхватывает из моих волос подаренный Энджелом цветок и отступает. Секунда – и он уже на столе, а я просто испуганно моргаю.

Чувствую, как рядом напрягается Энджел, и успокаивающе беру его за руку.

– Пошли отсюда, он придурок.

Парень расслабляется и кивает, но весьма прохладно смотрит на Дара, который танцует, не обращая на нас никакого внимания.

До дома идем молча. Вечер чудесный, но я не чувствую ни дуновения теплого южного ветра, несущего запах моря, ни аромата цветов, пропитавшего теплый воздух. Не вижу бесконечного звездного неба и игнорирую шум волн, еще в начале вечера вызывавший восторг.

Встреча с Даром испортила настроение и мне, и Энджелу. Я благодарна парню за его тактичность и терпение. Он не предъявляет мне претензий, не пытается узнать больше, чем я готова ему рассказать. Именно за это ощущение спокойствия я и выбрала Энджела.

– Каро, – нарушает молчание Энджел, когда я скидываю туфли в холле нашей виллы. – Мне кажется, сегодня тебе нужно это…

Он достает из стоящего на тумбочке дорожного органайзера небольшой флакон с зельем.

Надо же, я даже не подумала его взять с собой. А Энджел прихватил. В очередной раз убеждаюсь, что парень слишком хорошо меня знает. Намного лучше, чем я сама себя. Это немного пугает, но я привыкла к заботе и, пожалуй, не хочу обходиться без нее.

Принимаю из его рук пузырек с зельем. Как давно я его не принимала… Одно время я не мыслила сна без этого снадобья. Тогда кошмары сводили меня с ума, и это средство было единственным, что помогало спать нормально.

То время ушло в прошлое, и я думала, уже не вернется. Но сейчас я смотрю на вспыхивающую зелеными искорками жидкость и понимаю, что Энджел прав. Так мне будет спокойнее.

Для меня это откат в прошлое, в то время, когда я плохо контролировала себя и находилась во власти кошмаров.

Делаю глоток и чувствую, как по телу пробегает легкая дрожь.

– Молодец, – говорит Энджел и прижимает меня к себе. – Если бы я знал, что все будет так,