Осколки Прошлого - Андрей Лавригин

И я не думая, что делаю, выплеснул все что во мне накопилось.

- О каком развитии ты говорила, позволь мне спросить? Искусство находиться в стагнации. И даже больше - в деградации. Пятьсот лет, огромный срок. Да за это время до Барьера сменилось бы 10 парадигм в искусстве! А сейчас, прошло полтысячелетия, а мы все в том же болоте что и были.

Я перевел дыхание и продолжил, все больше и больше распаляясь.

- Каждый, из-за упрощения всего и вся, стал способен быстро что-то наваять. Та же музыка - разжеванная каша. Даже думать и понимать ничего не надо, знай, лови и переживай чужие эмоции. А ведь это не то, что должно делать искусство! Оно должно создать образ, это правда. Но эмоции, которые ты испытываешь, должны быть твои и только твои, а не чужие и навязанные! Сумеешь ты прочувствовать автора - хорошо. Испытаешь что-то свое - еще лучше! Ведь в этом и заключается вся прелесть искусства - оно субъективно и поэтому прекрасно!

На этом мне и стоило бы остановиться, но меня уже несло. Все то негодование, которое меня давно преследовало, несправедливость по отношению к моей музыке, все это сейчас выплескивалось наружу.

- А что сейчас? Суррогат, сонмы графоманов от мира музыки, испытали "великую любовь" и бегут загонять свои однотипные переживания в инфокристалл, попутно, наспех, набросав такое аморфное нечто, что музыкой, как они ЭТО называют, являться просто не может. Это не больше тех подростковых дневников, которые ты ведешь, а потом прячешь под подушку.

У меня срывался голос, но я с каждым предложением повышал и повышал тон.

- Ты пробовала хоть раз в жизни взять в руки инструмент? Говорить через него, а не просто "бубнить" в эфир эмоциональными образами, смысла и чувства в которых, как ни странно, ни на грош нет? Что ты вообще можешь без своей пси-силы? Ты сможешь передать чувства через инструмент так, чтобы человек мало того, что понял, о чем ты, но еще и нашел бы что-то свое? Бездарность и инертность - вот современная парадигма искусства. Ты композитор?! Да ты, и сонма таких же серых и безликих графоманов не заслуживают этого звания! Даже и через тысячу лет работы над вашей аморфной писаниной!

Я выдохся и замолчал. В висках ломило, я неожиданно понял, что все это сказал через мыслеречь. Запал уже прошел, но я еще злился по инерции, и видимо только это помогало мне не убежать отсюда прямо сейчас от осознания того, что я сейчас натворил.

Все ошарашено на меня смотрели. Багровые языки пламени, только еще больше подчеркивали опустившуюся в комнате тишину. Больше всего меня поразили глаза Лоры. Холодные и бешеные. Не думаю, что кто-то в жизни хоть раз так с ней общался. Не думаю, что во всей Солнечной сегодня найдется человек, который так разговаривает с другим.

Лора медленно заговорила, и ее ледяной голос отрезвлял не хуже заплыва в Арктических водах.

- Прежде чем врываться сюда и сыпать нелепыми обвинениями и оскорблениями, может быть стоило сначала представиться?

Я молчал.

Она недобро ухмыльнулась.

- Не сложно понять, что ты композитор устаревшего стиля, - у меня против воли сжались кулаки. - И тебе ничего не остается, кроме как нападать на других. Что еще может родить мертвая музыка, кроме как тебя...

- Так, всем брейк! - громко сказал Старик, и поднялся со своего кресла.

И он, в основном, смотрел на меня. Нехорошо смотрел.

- Молодой человек, что вы себе позволяете?

Я взмок, по спине пробежали мурашки. Что я мог ответить? Только и оставалось, что молча смотреть на него, отчаянно пытаясь сохранить лицо.

Возможно, Старик, что-то понял по моему лицу. Его гнев стал сменяться... удивлением, наверное.

- Ты только посмотри на себя, ведешь себя, как дикий ребенок, - сказал, наконец, Старик, не догадываясь, насколько он сейчас прав, - тебе не стыдно?

- Прошу прощения, я не сдержался... - кое-как выдавил я.

У меня закололо где-то в груди, когда я стал понимать, как выгляжу в глазах окружающих. И я стыдливо опустил бы голову, если бы не был так напряжен.

Я бросил взгляд на Лору. Какие у нее были глаза...

- А ты Лора, где твоя выдержка? Напомню, что ты зачинщик все-таки ты. В твои годы можно вести себя и повзрослее... - теперь настало время Лоры стыдливо отводить взгляд, а Старик продолжил, глядя на меня. - Но тебя это не оправдывает... Я не буду сейчас вставать на чью-то сторону. Этот бесцеремонный и грубый молодой человек затронул важную тему, и поэтому я предлагаю вот что. Через три месяца я организовываю концерт, и я очень настоятельно зову вас в качестве исполнителей. И помимо музыки, я буду ждать также и высказывания ваших мыслей по поводу спора. И без грубостей на это раз! На концерте соберутся многие музыканты, как любители, так и профессионалы, и вам будет полезно поговорить как с ними, так и друг с другом.

Он немного помолчал.

- Итак, Лора и... - он вопросительно посмотрел на меня, но я не смог выдавить из себя больше ни слова, так что Старик продолжил, - И наш грубый незнакомец. Подойдите друг к другу и пожмите руки.

Лора, как-то очень быстро успокоившись, пошла ко мне. Я же смог сделать только пару шагов - еще более нелепо, я, наверное, просто не мог смотреться! Мы пожали друг другу руки, и я смотрел в ее глаза, гораздо более спокойные, чем раньше.

- Отлично! - Старик оживленно хлопнул в ладоши. - Оставляйте мне ваши контакты, и послезавтра, я напишу вам поподробнее. Ох, и интересная задачка!

Я уже держался из последних сил, но все-таки смог сообщить через мыслеречь адрес своей гиперпочты.

Через пару минут я под пристальные взгляды окружающих вышел вон.

Глава 2. Третий закон Ньютона.

Я влез в свою новую комнату через окно. Втайне от Лил.

Пусть думает, что я еще гуляю в лесу - там, где я оставил браслет, через который они следят за мной. А я в это время посмотрю, чем занимается эта хитрая лиса. Она глубоко ошибается, если думает, что заставит меня плясать под свою дудку.

Вторым зрением я видел, как в соседней комнате горят опасным алым пламенем два силуэта. Ну надо же, как интересно... У нас, оказывается, опять гости?

Я на цыпочках подобрался к стене, где заранее высверлил дырочки, и приложил к ней ухо.

Меня пробрал озноб... Страх перемешался с волнением и азартом. Они всегда говорили об очень интересных вещах, не догадываясь, что я их слышу и запоминаю. И когда-нибудь, мне это пригодится.

За стеной раздался незнакомый, высокий и чуть суховатый мужской голос. Мне он не понравился.

- Привет, Лил. Давно я с тобой не общался, вот и решил прибыть лично, - раздался скрип двигаемого стула, а затем шорох туники, - Как твой новый воспитанник?