Петербургская Коломна - Георгий Зуев

Юрий Анненков, присутствовавший на торжественном собрании в Доме литераторов, впоследствии вспоминал: «Я осторожно оглянулся в эту минуту на присутствующих: беспокойство выражалось на многих лицах. Но голос Блока был, как обычно, ровен, тих и тверд».

В этот же день Блок написал прощальное стихотворение, посвященное А.С. Пушкину и озаглавленное «Пушкинскому дому». Вот лишь одно четверостишие – безысходный крик о помощи:

Пушкин! Тайную свободуПели мы вослед тебе!Дай нам руку в непогоду,Помоги в немой борьбе!

В своих воспоминаниях Зинаида Гиппиус писала: «Блок в последние годы свои не говорил почти ни с кем, ни слова. Поэму свою „Двенадцать“ возненавидел, не терпел, чтоб о ней упоминали при нем. Пока были силы, уезжал из Петербурга до первой станции, там где-то проводил целый день, возвращался, молчал. Знал, что умирает. Он буквально задыхался и задохнулся».

День за днем Александр Александрович терял свои душевные и физические силы. Всю вторую половину мая и весь июнь 1921 года Блок с трудом перемогал болезнь, потом слег. Недомогание обострялось, и самочувствие быстро ухудшалось. Настало время, когда поэт уже не мог вставать с постели. Доктор Пекелис (жилец дома № 57) заявил, что больному необходимы санаторные условия и особое питание.

Вечером 3 августа доктор Пекелис, осмотрев Блока и найдя его состояние крайне тяжелым, передал С.М. Алянскому рецепт: «Постарайтесь раздобыть продукты по этому рецепту. Вот что хорошо бы получить». И он продиктовал: «сахар, белая мука, рис, лимоны».

Руководитель издательства «Алконост» два дня добивался получения резолюции на рецепте заведующего Губздравотделом. Добился, но теперь не мог получить указания на выдачу продуктов от руководителя Петрогубкоммуны.

В воскресенье 7 августа утром Самуилу Мироновичу позвонила Любовь Дмитриевна: «Александр Александрович скончался. Приезжайте, пожалуйста».

В городе о смерти Блока узнали только 9 августа, после того, когда в театральной типографии на Моховой за четыре часа напечатали тысячу экземпляров траурного объявления о дне похорон поэта. Студенты университета вечером расклеили извещения на главных улицах города. Сразу же к дому № 57 на Офицерской улице стал стекаться народ, чтобы проститься с поэтом.

Официальная пресса довольно сухо отозвалась на смерть Александра Блока. Газета «Правда» 9 августа 1921 года опубликовала короткое сообщение: «Вчера утром скончался поэт Александр Блок». И все. Больше ни одного слова.

Люди, посетившие квартиру поэта в доме № 57 на Офицерской улице, чтобы навсегда проститься с ним, отмечали значительные перемены в его облике: «Курчавый ореол волос развился и тонкими струйками прилип к голове, ко лбу. Всегда выбритое лицо было завуалировано десятидневной бородой и усами…».

Афиша о смерти и похоронах А.А. Блока

Это были печальные и странные похороны. Молча, без оркестра открытый гроб на плечах несли 6 километров по петроградским улицам: по Офицерской, мимо сгоревшего Литовского замка, мимо Мариинского театра, консерватории, на Благовещенскую площадь, через Николаевский мост, по линиям Васильевского острова к Смоленскому кладбищу.

Воскресенская церковь на Смоленском кладбище, где отпевали А. Блока. Фото начала XX в.

Среди друзей и поклонников поэта рядом с гробом стояла плачущая Ахматова. Было ужасно ветрено.

11 октября 1937 года ленинградская «Красная газета» писала: «Все осталось в прошлом: и бывшая Офицерская улица, бывший аристократический дом (№ 57), бывший потомственный и почетный гражданин Петровский (хозяин дома). В доме живут 144 рабочих, 160 служащих, 52 инженера и техника, 12 научных работников, артисты, художники. В квартире № 1, которую занимал тайный советник Петров (а до него Анна Андреевна Михайлова. – Авт.) живут рабочие и служащие. В самом конце коридора квартиры № 20 помещалась спальня баронессы Врангель, площадью 54 кв. м».

Вдова А.А. Блока, Любовь Дмитриевна Блок, до самой смерти (1939) оберегала последнюю квартиру поэта. На прежних местах, как и в день его смерти, стояли книги с пометками Блока. Бумаги оставались разложенными на письменном столе в том же порядке, как их оставил Александр Александрович в день своей смерти. Даже окурок последней папиросы, выкуренной Блоком, лежал нетронутым в пепельнице.

О жизни Л.Д. Менделеевой-Блок в 20-х годах известно немногое. Вот фрагмент записей Корнея Чуковского, скрупулезного летописца эпохи.

18 мая 1923 года: «Был у жены Блока. Она очень занята театром, пополнела».

3 марта 1925 года: «Видел вчера Любовь Дмитриевну Блок. Или она прибедняется, или ей действительно очень худо. Потертая шубенка, не вставленный зуб, стоит у дверей – среди страшной толчеи, предлагает свои переводы с французского. Вдова одного из знаменитейших русских поэтов, „прекрасная дама“, дочь Менделеева! Я попытаюсь устроить ей кое-какой заработок, но думаю, что она переводчица плохая».

22 марта 1925 года: «Звонила мне вдова Блока – в ее голосе слышится отчаяние. Она нуждается катастрофически. Что я могу? Чем помогу?..»

4 марта 1926 года: «.а третьего дня на лестнице Госиздата встретил „прекрасную даму“ Любовь Андреевну Блок. Служит в Госиздате корректоршей, большая, рыхлая, 45-летняя женщина. Вышла на площадку покурить. Глаза узкие, на лоб начесана челка.

– Любовь Дмитриевна, давно ли вы тут?

– Очень давно.

– Кто вас устроил?

– Рыков написал Луначарскому. Луначарский – Гехту, и теперь я свободна от всяких хлопот.

Того чувства, что она, воспетая“, бессмертная“ женщина, у нее незаметно нисколько, да и все окружающее не способствует развитию подобных бессмысленных чувств».

Умерла Любовь Дмитриевна Блок в 1939 году, на 59-м году жизни. Последние годы Прекрасная Дама жила в Петербурге, в доме № 57 на Пряжке.

Понятно было желание Союза писателей, Института русской литературы, Академии наук СССР после смерти Любови Дмитриевны Блок сохранить квартиру великого поэта и хранившееся в ней его литературное и научное наследие. В «Литературной газете» опубликовали предложение деятелей искусства и науки о создании музея: «Последняя квартира А. Блока». Однако, как сообщила «Литературная газета» 11 августа 1940 года, это предложение нашло яростное сопротивление в лице жилищного управления Октябрьского района города Ленинграда, рассматривавшего последнее пристанище великого поэта как жилую площадь в количестве 60 кв. м, освободившуюся «ввиду смерти гражданки Л.Д. Блок». Площадь, по их мнению, подлежала немедленному заселению лицами, состоявшими на учете в жилищном управлении района.

Примерно такой официальный бюрократический ответ получили Союз писателей и Институт русской литературы Академии наук СССР на просьбы об открытии музея

А.А. Блока. Официальная бумага жилуправления заканчивалась общей для всех бюрократов резолюцией: «В случае, если заселяемая жилая площадь не будет указанными организациями освобождена в 24 часа от книг, бумаг, мебели и прочих вещей, то вышеперечисленное имущество будет перевезено на склады». Четко, оперативно и ясно. Подумаешь, макулатура – бумаги, вещи, книги, которым и место-то в лучшем случае на складах.

Только вмешательство прокуратуры города Ленинграда помешало превращению бесценного архива и мемориальных вещей А. Блока в «бесхозное имущество» с печальной судьбой, подобной судьбам многих утраченных навсегда культурных достояний нашей страны. И все же, несмотря на вмешательство представителей закона, жилищное управление в 1940 году выполнило свое предписание. Архивы и часть имущества семьи А.А. и Л.Д. Блоков спешно вывезли в помещение литературного института (Пушкинский дом), а остальные вещи и документы свалили в одну из комнат освобожденной квартиры.

Следует сказать, что печальная история квартиры А. Блока лишь одна из многих, иллюстрирующая отношение в тот период к памяти и литературному наследию великого русского поэта. В печати 30-40-х годов не раз с тревогой и болью упоминалось, что могила А.А. Блока на Смоленском кладбище настолько разрушена, что люди, приходящие почтить его память, с трудом находили незаметный холмик, лишенный надгробия. «Литературная газета» в 1940 году сообщала, что давно, в 1930 году, принято решение перенести прах поэта на Литературные мостки Волкова кладбища. Осталось невыполненным также и постановление о сооружении мемориальной доски на последнем доме поэта. Лишь 25 ноября 1980 года, к 100-летию со дня рождения А. Блока, на улице Декабристов в доме № 57, в квартирах 21 и 23, наконец открыли первый литературный музей памяти великого русского поэта. В помещение музея возвратили личные вещи семьи Блока, сохранившиеся в Пушкинском доме.

Во время блокады Ленинграда жильцы дома № 57 дежурили на крыше и в подъездах, поддерживали друг друга, провожали умерших от голода в последний путь. Вместе с другими жителями улицы Декабристов люди этого дома переживали голод, бомбежки и артиллерийские обстрелы немецких дальнобойных орудий.