Парадокс Севера - Виктория Юрьевна Побединская

не могла произнести «просто оставьте меня в покое».

— Ладно, — пусть и неохотно, согласилась я. На что Леся хлопнула в ладоши и радостно провозгласила:

— С тебя тысяча рублей!

Возможно, я была неправильной студенткой, потому что вечеринки не любила. Хотя, если учесть, чем для меня закончилась прошлая — оно и ясно, почему.

Общежитие карточной долины гремело. Завешенное гирляндами, украшенное игрушками и еловыми ветвями, оно отличалось от большинства подобных заведений по России хотя бы тем, что устроено было на западный манер. Никаких тебе суровых бабушек-вахтерш и закрытых дверей после десяти вечера. Никаких «спрячьте кипятильники» и «не водите мальчиков вечерами». Одним словом, мать-анархия.

В новогоднюю ночь из-под дверей каждой крупной комнаты бомбила музыка, по коридору носились студенты, поздравляя друг друга и делая селфи. Горели бенгальские огни, на улице громыхали ранние салюты.

— Попробуй, это очень вкусно, — появившаяся словно из-под земли Леся протянула мне тарталетку с кусочком форели.

— Кусок не лезет, — скривилась я. И дело было не в рыбе вовсе. Все происходящее застряло в горле задолго до этого вечера.

Жизнь шла, сыпала событиями, а я как будто остановилась. Словно из-под толщи воды наблюдая за происходящим.

В нашей деревне провели газ, за что пришлось отдать просто баснословную сумму.

Пашка сдал сессию без троек, и это само по себе было чудом, учитывая его долгое отсутствие.

Он дважды пытался пригласить меня на свидание. Я дважды сбежала.

«Жуткий прилипала», с которым все чаще зависала Леся, обзавёлся именем. Марк.

Снег так и не выпал.

Я смотрела в окно, когда вибрация в кармане заставила наконец пошевелиться. Зажав в руке телефон, я вышла в коридор, подальше от шума. Туда, где можно спокойно поговорить.

— Дианка, — раздалось на том конце, и я улыбнулась.

— Бабуль, как ты? — я села на подоконник и приложила к другому уху ладонь, чтобы лучше слышать. Басы от громкой музыки дрожью отдавались под ногами. — Поздравь от меня там всех.

— Обязательно. Смотрите, с Леськой к незнакомым не ходите и что подсовывают не пейте!

— Мы ничего и не пьём, — улыбнулась я. — Тут вообще нет алкоголя. Это же академия, бабуль.

— Да кто ж вас знает?

— Это вы, смотрите, там сильно с девчонками не веселитесь, а то теть Катя с ее наливкой еще та штучка.

Теть Кате, к слову, давно перевалило за семьдесят. Бабушка рассмеялась.

— Ладно, беги.

На секунду мне послышалось, что с голосом у нее что-то не то. Внутри опасливо кольнуло. Но связь с нашим поселком всегда была отвратительной. Так что могло и показаться.

— Оставь для меня грибов, что Ржевские солят.

— Оставлю, оставлю.

Почему мне все еще казалось, что её голос дрожал.

— Всё в порядке, ба?

— Иди, гуляй. Я тя люблю.

— И я люблю тебя, — произнесла я, перед тем, как положить трубку. Вернулась обратно, но внутри было как-то неспокойно.

— Дома нормально? — Пашка положил мне руку на плечо и наклонился, чтобы услышать ответ. Я кивнула. — Идем, — позвал он. — Знаю, еще далеко до полуночи, но я не могу больше смотреть, как ты мучаешься.

— Мучаюсь с чем? — непонимающе переспросила я.

Он отвел меня в сторону, туда, где меньше шума, и протянул небольшую коробочку, завернутую в новогоднюю бумагу.

Ну конечно же, подарки.

— И что здесь? — все шире растягиваясь в улыбке, спросила я.

Еще неделю назад, мы договорились, что не будем сильно тратиться. Предел — тысяча рублей.

— Открой, — ответил Пашка.

— Сейчас, подожди, я твой принесу.

Через пару минут я вернулась с приготовленным для него свертком. Это были перчатки. Пусть зима в нашем городе не отличалась суровостью, от влажности руки постоянно мерзли, а свои он как раз потерял.

Пока Пашка справлялся с оберткой, я раскрыла протянутый мне и ошеломленно застыла. Внутри лежал телефон.

— Твой старый уже никуда не годится, — чуть смутившись, произнес Пашка.

Я нахмурилась, качая головой.

— Но мы же договорились о сумме.

— Да, вот только есть одно но… У тебя завтра день рождения. Считай это моим подарком сразу на оба праздника.

— Паш, ну ты что, я не могу его принять. Это слишком дорого.

— Для тебя не бывает слишком, — ответил он. — К тому же, я задолжал тебе гораздо больше. Думаю, ты знаешь, о чем я.

Я прерывисто обняла его, уткнувшись в широкое плечо.

— Спасибо.

— Теперь я смогу разговаривать с тобой, и наша связь не будет прерываться каждые десять минут, потому что твой телефон снова сам по себе отключился.

Я улыбнулась.

— Проверим?

Он кивнул, обрадованный моим рвением сразу же обновить подарок.

Мы переставили карту и телефон приветливо засветился. Я набрала бабушку. Никто не ответил.

— Странно, — пожала плечами я. — Обычно она всегда держит сотовый под рукой, в кармане халата.

Пока парни резались в приставку, девчонки принялись накрывать на стол. Я же попробовала снова. Ничего. И тогда набрала номер соседей. После трех гудков, теть Катя подняла трубку.

— Теть, Кать, с наступающим, — затараторила я, перекрикивая громкую музыку, которую кто-то внезапно на полную мощность врубил. — Теть Кать, а бабуля у вас? Я звоню ей, она не берет.

На том конце послышалась возня. Долгий выдох. А потом ответ:

— Давление у нее, знаешь же. Она просила тебе не говорить.

Меня словно накрыло куполом тишины, отрезав от бомбящих басов, смеха и радостных выкриков.

— Где она?

— Ее в больницу забрали.

— В какую?

— Да в третью вроде.

У меня скрутило живот. Она говорила что-то еще, но я уже плохо соображала. Пробормотала только на прощание:

— Спасибо, теть Кать. С наступающим...

— Солнце, все нормально? — Надо мной с одной стороны обеспокоенно склонилась Леся, из-за ее спины выглядывал Марк. С другой ждал ответа Пашка. — Что-то случилось?

— Мне нужно домой. Срочно, — выпалила я