Рождение легенды - Арсений Евгеньевич Втюрин

Лежал он в луже крови с перерезанным горлом. А от кого смертушку принял, то никому не ведомо. Ножа у Волемира в руках не видел никто, а тот, которым Вратибор убил моего отца, так в его ладони зажатым и остался. Чудно это всё. Видать, кто-то ещё там был. Вот только почему мы того человека не видели, понять нельзя.

— Как же народу смерть двух братьев объяснили? — викинг с удивлением глядел на старика.

— Сказали, что вороги их отравили. Яд им в вино подмешали. А Волемир не пил, потому и жизнь свою сохранил!

— Да-а-а, мудрёно как-то всё это. Неужто люди поверили?

— Куда им деваться? Что княжьи слуги ближние скажут, так тому и быть!

— А гривна Вратибора? Куда она подевалась?

— Её Любослава с шеи Вратибора незаметно сняла и в потаённом месте спрятала. Умна была девка! Знала, что за гривной той смертушка и тяжбы в род княжой придут. Долго гривну на кургане слуги искали, но так и не нашли. А Любослава решила посмотреть, что же вскорости будет. Объявится ли какой наследник мужского полу после княжича Вратибора. Долго она ждала. Но нет, не выискался такой. Да и кто супротив князя Волемира отважился бы пойти! Он тогда силу великую под своей рукой собрал, в походы ходил, страны многие соседние повоевал! Ну а княжна, думаю, умерла уже давно, потому и гривна никогда не сыщется. Останется в тайнике. Забудь о ней!

— Как же такое забудешь? А ежели Любослава отдала её кому перед смертью? И не забывай, что осталась ещё гривна твоего отца Переяра! — упрямо пробубнил Антон.

— Сказывала Любослава, что отдали то украшение князю Волемиру. Должен он был ту гривну мне передать, и мог ведь я тогда по праву престол занять.

— И что дальше случилось в роду княжом? — нахмурил брови викинг.

— Искали меня в городе и по окраинам более двадцати дней, а когда нашли распухшее и изъеденное рыбами тело утонувшего в реке мальчика, то подумали, что утоп я, и поиски прекратили. Гривну Переяра и цепочку князь приказал переплавить в золотой слиток. Вот так боги пошутили над моей судьбой!

— Что ж нам теперь делать с твоими сказками и тайнами, княжич Колояр? — сокрушённо вздохнул великан. — Лучше б не знать всего этого!

— Кабы ты не приплыл сюда да не стал из меня тайны рода нашего тянуть, то они умерли бы вместе со мной. Теперь же придётся тебе взвалить на свои плечи ношу тяжкую. Преемником моим будешь! — дрожащими руками старец снял через голову цепочку с гривной и протянул её Антону. — Прими от меня этот символ власти в стране, княжич! Она поможет после смерти князя Гостомысла занять его престол!

— Но почему хочешь отдать гривну мне, а не внуку своему, муромскому князю Яромиру? — гигант с непониманием смотрел на старика, держащего в руках золотое украшение.

— Я хочу, чтобы мои внуки были живы! Передав им гривну, я обреку своих родичей на верную смерть! Другие княжичи объединятся, сожгут Муром, и мой род исчезнет навсегда. Только ты со своими викингами сможешь удержать в руках страну и не развалить её на куски. Не упрямься, бери этот знак власти! Создай свой род, сильный и непобедимый! Тебе и твоим потомкам предначертано богами и судьбой пройти с копьём и мечом бескрайние степи и покорить бесчисленные племена ненавистных печенегов, половцев и хазар, разрушить их города, крепости, выжечь огнём кочевые стойбища и нескончаемые пастбища. Кто это сделает: ты сам, твой сын или внук, — уже не важно. Знай, что перед уходом в мир Нави моими устами с тобой говорят боги!

Сухонькие пальцы старца с какой-то чудовищной силой разжали кулак Антона и положили на огромную ладонь гривну.

— Тебе решать, как с нею поступить! Но я уверен, что ты мудр не по годам и сделаешь всё правильно. На пользу нашей стране и народу! И постарайся сохранить мой род, не уничтожай его! Это моя последняя просьба.

Колояр провёл тыльной стороной ладони по лбу и продолжил:

— Выполни её! Поклянись!

— Сделаю все, что попросишь, княжич! — торжественно произнёс великан. — Не сомневайся!

Кроваво-красный диск солнца уже на три четверти спрятался за дальним лесом.

Старик, пошатываясь, с трудом поднялся на ноги, повернулся лицом к заходящему светилу, протянул к нему руки и торжественно заговорил:

— Меня в честь тебя назвали Колояром! Ближние родичи хотели, чтобы мой жизненный путь был ярким и нужным людям, подобно движению солнца по небу! Душа и помыслы мои оставались всегда чисты и светлы! Жаль, что я не стал князем и не смог дать своему народу больше тепла и света, как это делает огненное колесо Коло! Силы в моём теле иссякли. Я выполнил своё предназначение. Отпусти меня, Коло, в мир Нави!

Жадно ловя каждое сказанное слово, Антон невольно поднялся на ноги и выпрямился во весь рост.

Старик повернулся к нему лицом:

— Княжич! Не предавай моё тело земле и не устраивай по мне обряд тризны! Сожги вечером его на краде, а утром уходи на своей лодье в дельту, как и хотел! Поспешай! Тебя ждут великие дела! — голос Колояра перешёл на хрип. — Прощай, будущий князь Антон, правитель Биармии и Гардарики! Прощай, викинг!

Тоненький солнечный ободок, слегка дёрнувшись на светлом небе, окончательно скрылся за лесным массивом.

На губах старца появилась счастливая улыбка, ноги подкосились, и тело начало медленно заваливаться на бок. В тот же миг сильные руки великана подхватили его и прижали к широкой груди.

По щекам Антона текли ничем не сдерживаемые слёзы, а сердце разрывалось от горя, как и в тот раз, когда он потерял своего учителя и отца Клеппа.

Глава 53

Лодья шла вдоль берега под парусом, не сбавляя хода. За ней, отстав на полверсты, следовали ещё пять кораблей, сильно гружённых людьми и припасами.

Глаза Альрика волей-неволей следили за ними, а также за всем, что происходило вокруг. Спать он не мог. Что-то тревожило и угнетало его.

— Ты не боишься сесть на мель? — прислонившийся спиной к мачте княжич Антон повернул голову к корме, где у руля в одиночестве стоял кормчий Есислав.

— Хоть и не бывал я здесь давно, но по-прежнему помню, что река сия глубока и перекатов не имеет.

— Так, поди, забыл уж всё! — хохотнул великан. — Сколь много лет с тех пор прошло!

— Не обижай старика, княжич, — в тон ему откликнулся кормчий. — Во-о-н за тем леском суша крутым высоким берегом далеко в воду выходит. На мысе том предки наши посёлок возвели,