Замуж с осложнениями - Ж. Жукова

Тем временем Тирбиш бодреньким речитативом в стихах вызывает Бойонбота, а тот немного смущённо откликается, явно путаясь в ритуальных словах. Насколько я понимаю, они сводятся к тому, что я такой крутой хочу помериться силой с тобой таким крутым. Очень позитивно. Пока они кружат друг напротив друга, Алтонгирел затевает бойкую песенку о том, как победа сильнейшего должна благотворно сказаться на достижениях всей нации. Мне просто удивительно, как этот циничный, высокомерный человек может с такой отдачей и совершенно искренне распевать подобную муть.

— Алтонгирел всё-таки очень странный человек, — говорю я Азамату.

Он уже вынырнул из мира грёз и внимательно и серьёзно следит за происходящим на «арене».

— М-м? — откликается он, видимо, не желая отвлекаться. — Он прекрасный проводник воли богов.

А дальше начинается собственно бой. Насколько я могу понять, у борцов задача не столько надавать сопернику, сколько увернуться от его ударов. Во всяком случае, попадают они друг по другу крайне редко и, видимо, не очень больно, зато мечутся, как бешеные: прыгают, кувыркаются, изгибаются… Ещё у них есть совершенно чумной удар ногой по голове, который, к счастью, ещё ни разу ни одному из этой парочки не удался, потому что второй всё время подныривает. Время от времени эти удары сыплются подряд с обеих сторон, так что получается и вовсе танец какой-то: пинок-нырок-пинок-нырок, и так в противофазе. Алтонгирел ходит вокруг них почти вплотную, периодически перегораживая нам весь вид своим халатом.

— Бойонбот кой-чему научился, — бормочет Азамат. — Но устаёт быстро…

В итоге Тирбиш побеждает: сбивает противника с ног. Бойонбот, впрочем, не выглядит расстроенным. Подбегает к Азамату тяжело дыша, на ходу стаскивает маску, улыбка до ушей.

— Видели, сколько я продержался?

— Да, молодец, тебе очень хорошо удаётся…

Дальше сыплются термины, видимо, названия приёмов. Азамат очень подробно разбирает весь раунд, и как он только помнит, кто там что сделал…

Следующим номером Тирбиш довольно быстро укладывает Ахамбу, и тот не подходит к Азамату, а просто присаживается у стены.

— Слишком осторожничать стал, — качает головой Азамат. — Жаль, жаль…

Следующим номером Эцаган выносит Тирбиша, который, как и Бойонбот, совершенно не расстраивается по этому поводу, они даже исполняют какой-то муданжский аналог рукопожатия: сцепляют локти и кружат на месте в знак примирения.

Впрочем, Эцаган в следующий тур не переходит: его после долгой схватки почти на равных побеждает Дорчжи. Ну, тут я скорее удивлена, что Эцаган так долго держался, он ведь такой щупленький по сравнению с этим шкафом. Хотя ловкий, конечно.

Дорчжи также вышибает Бозорху и запасного повара, который, кстати, ни фига не зашёл за своими таблетками. Надо будет его отловить.

У Гонда сломана рука, и он отказывается участвовать, и правильно. Хоть в чём-то парень разумный. Так что Дорчжи сцепляется с Орвоем и проигрывает. Азамат очень сердится, подзывает его и долго отчитывает, что, дескать, расслабился, решил, что самый крутой, и по невнимательности пропустил роковой удар. Дорчжи понуро кивает. Тем временем из следующего поединка выходит победителем неизвестный мне парень, похожий на…

— Кто это? — спрашиваю у Азамата.

— В смысле как кто? Тебе имя назвать? — лукаво улыбается он.

— В смысле, мне кажется, что он похож на мужа Эсарнай.

— О, ты заметила? Обычно земляне нас вообще друг от дружки не отличают.

— Это как это? — говорю. — Вы же все разные.

Азамат смеётся.

— Эндан — брат Экдала, но они поссорились несколько лет тому, так что постарайся при нём его не упоминать, обидится.

— А кто из них Эндан, а кто Экдал? — не понимаю я.

Азамат снова хитро улыбается. А, это от меня таким образом скрывают имя. Прекрасно. Остаётся только покачать головой.

Эндан-Экдал проигрывает Хранцицику (вот уж от кого я не ожидала такой прыти!), и теперь он вцепился в Ирнчина не на жизнь, а на смерть. Бой длится минут пятнадцать, всем уже скучно.

— Их надо растаскивать, — говорит Азамат. Алтонгирел, как раз оказавшийся к нам лицом, по ту сторону единоборцев, поднимает вопросительный взгляд на Азамата. Тот машет ладонью из стороны в сторону, дескать, разгоняй. Духовник открывает было рот, но тут, изогнувшись аки змея, Ирнчин каким-то хитрым ударом по лодыжке сваливает Хранцицика на обе лопатки. Красные и потные, они довольно формально сцепляют локти и расходятся, вставая в круг с прочими борцами. Под руководством Алтонгирела все вместе возносят хвалу богам и обещают приложить по двенадцать раз столько усилий, сколько они вложили в свою битву, чтобы Муданг процветал.

Когда все расходятся из зала, Алтонгирел приближается к нам.

— Слушай, Азамат, с этими двумя надо что-то делать. Так не может продолжаться, они каждый праздник портят.

Азамат пожимает плечами.

— А что мы-то можем сделать? Вот доберёмся до Муданга, может, там что-нибудь разрешится.

— Ну да, жди, — мрачно кивает Алтонгирел.

— А что они не поделили? — спрашиваю.

Алтонгирел фыркает.

— Женщину, что ж ещё. Привечает, сучка, обоих, никак не определится. Я уж с ней и так, и эдак…

Мне страшно представить задушевный разговор в исполнении Алтонгирела. А он продолжает развивать мысль:

— Ты бы, кстати, с ней поговорила, когда там будем. Может, тебя послушается.

— А что я ей скажу? Может, она и правда выбрать не может, — не нравится мне эта идея.

— А ты бы сама кого выбрала? — спрашивает Алтонгирел.

— Азамат, — говорю, тыча пальцем в духовника, — это провокация.

Он усмехается.

— Да ладно, скажи уж. Нам ведь интересно, как вы, земляне, судите.

— Мы, земляне, и я лично — это очень разные вещи, — говорю сухо. — Если вас уж так волнует этот вопрос, то мне лично больше приятен Ирнчин, хотя бы потому, что он производит впечатление человека, хорошо делающего своё дело.

— Ты всё злишься на Хранцицика за Эцагана, — говорит Азамат.

— Конечно, злюсь, — говорю. — А чего он лезет туда, где ничего не понимает? Хорошо хоть, не навредил.

— М-да, — кривится Алтонгирел. — Это вряд ли будет аргументом для нашей самки.

— Тебе пойдёт быть немного добрее, — весело говорит ему Азамат.

Духовник кривится ещё сильнее.

— Чем советовать, лучше бы поразмялся. Я что-то вообще не помню, когда ты тут был последний раз.

— Недели две не был, — припоминает Азамат, снимая куртку и извлекая у неё из кармана кожаные перчатки. Алтонгирел вытряхивается из халата, глядя на меня пустым взглядом.