Замуж с осложнениями - Ж. Жукова

— Конечно бывают. И что-то мне подсказывает, тамлингцы знают в них толк. Они ведь чуть ли не все вегетарианцы.

Азамат только качает головой, закусывая хлебушком. Он тоже хорошо удался на тамлингских дрожжах.

— А нельзя у вас попробовать земной еды? — спрашивает из-за общего стола какой-то стриженый парень, с которым я ещё не успела познакомиться как следует.

Против него тут же поднимается волна бухтения, чтобы не наглел.

— Щас, — говорю. — Жуйте своё мясо и радуйтесь.

Азамат посмеивается.

— Только чур ужин я делаю, — говорит он внезапно. — А то всё-таки плохо это, что я тебя работать заставляю.

— Ничего подобного, — говорю. — Просто у нас взаимопомощь. Но вперёд, делай ужин, будем чередоваться.

Сметаем мы всё подчистую.

После обеда ухожу к себе, хочу проверить почту, а на буке у меня сидит зверь. Я даже не сразу понимаю, что он не настоящий, а игрушка. Или статуэтка, не знаю, как назвать. В общем, сидит там очень натуральный заяц размером с мышь от бука, и кажется, он вырезан из дерева. Хм. В мой кабинет кроме меня только один человек мог попасть, и он, видно, свято следует правилу подкладывать подарки тайком. Очаровательная зверушка, просто как настоящая. Похоже, у нас взаимообмен наладился.

В буке письмо от мамы, которая наконец-то получила золотишко после восьми проверок на таможне. Мне кажется, что по поводу лилий она радовалась несколько больше, но зато этим добром уже успела похвастаться всем подругам, бабушке и Сашке, который (вот невежа!) велел беречь всё это дело для потомков, а потом сдать в музей. Бабушка же, оторванная от сотого перечитывания Троллопа, отстранённо заявила, что лучше бы эти деньги пошли на создание школ и библиотек, и что вот она, между прочим, самолично внедрила на двух планетах тотальную грамотность, а мы… Дальше её никто не слушал, потому что бабушка, кроме своих достижений в области просвещения, может говорить только об ошибках в речи телеведущих. Что-то я смотрю, моё семейство выглядит просто оплотом культуры, кто бы мог подумать.

По контрасту с этим приходит письмо от подруги, той самой, которая в космосе работать собиралась. Её занесло в М-81 в штате тамлингского летучего ресторана в качестве санинспектора. Собираются там припарковаться на несколько месяцев, а там эти страшные огромные, как их, на букву му, она их боится. Отлепив лоб от столешницы, объясняю, что бояться можно всех, кроме них.

Стук в дверь. Открываю, там тот самый парень, который просил поделиться баклажанами. Плечистый такой, даже несколько полноватый.

— Абозорху, — представляется он с несколько самодовольным видом, протягивая мне руку. Это первый муданжец, который вспомнил о рукопожатии.

— Элизабет, — говорю, отдавая дань вежливости. — Чем могу быть полезна?

— Вы знаете, в последнее время я стал что-то плохо спать по ночам, — говорит он, не отпуская мою руку, пока я не тяну на себя. — Вы не могли бы мне помочь?

— Как часто не можете заснуть?

— Да каждую ночь, часами.

Что-то он не выглядит сильно уставшим.

— А днём спите? — спрашиваю.

— Нет, какое, днём работать надо, я ведь навигатор.

— И сильно устаёте?

— Да ужас вообще, — отвечает он грустным голосом, поднося руку ко лбу. — Только и думаю весь день, как спать буду. Вот даже к вам пришёл, хотя никогда в жизни у целителя не был, — и берёт меня за руку опять. — Вы же мне поможете?

— Помогу, помогу, — высвобождаюсь. — Кофе, чай пьёте?

— Только гармарру, — говорит он, подходя ко мне поближе. Хм, а пахнет-то от него не гармаррой.

— А алкоголь? — спрашиваю подозрительно. — Для храбрости приняли?

— Ну-у, есть немного, — смущается он. — Всё-таки к такой прекрасной женщине идти со своими проблемами… Знаете, были бы вы моей женой, ни за что бы не допустил, чтобы вы работали.

— Это очень интересно, — говорю холодно, — но к счастью, я не ваша жена. Так вот…

— Неужели вам нравится такое положение дел? — с придыханием говорит он, оказавшись внезапно как-то очень близко. — Неужели вам не хочется нормального, здорового мужчину? Почему вы не выбрали меня, я ведь был так близко!

Я открываю дверь с пульта.

— Пошёл вон, — говорю. — Раз здоровый, то нечего тебе тут делать.

Из-за двери на меня смотрят круглые глаза — оказывается, там Ирнчин топчется. Поскольку Абозорху не рвётся выполнять команду, я быстро пользуюсь ситуацией.

— О, Ирнчин! — говорю приветливо. — Тут молодой человек заблудился немного, выведи его пожалуйста!

Ирнчин, на которого Азамат в своё время водрузил обязанность меня охранять, подчиняется беспрекословно. Впрочем, ему стоит только приблизиться к Абозороху, как того и след простыл.

— Он вас не обидел? — спрашивает мой хранитель строго.

— Да нет, так, клеиться пришёл, несмотря что я замужем.

— Да-а, этот такой. Небось и представился «Абозорху»?

— Да, а как?

— Нету у него никакой "А"! — рявкает Ирнчин. — Придумал, понимаете, и головы дурит девушкам.

— Логично, — говорю. — Удивительно, что он такой один. Ну ладно, а ты-то по делу или так, в гости?

— Да я… — мнётся Ирнчин. — Тирбиш хорошо, конечно, готовит, но этот маринад…

Выдав Ирнчину ложку сиропа от изжоги, отправляюсь на поиски Азамата. Ему, вероятно, будет интересно узнать, что кто-то в его команде ко мне приставал.

Он обнаруживается на капитанском мостике, где делает строгое внушение пилотам, чтобы не крошили чипсами над пультом управления. Впрочем, это, видимо, не впервые, и на результат он не очень надеется, так что при моём появлении легко оставляет тему.

— Лиза! — оборачивается он с широкой улыбкой, — спасибо тебе! — демонстрирует кончик косы с моим гизиком. По-моему, хорошо вписался.

— Тебе тоже спасибо, — говорю, — очаровательный заяц.

Притягиваю его за косичку вниз, чтобы поцеловать. Потом смотрю — пилоты на меня косятся, как будто я делаю что-то ужасно неприличное. Азамат слегка краснеет.

— Ну ты уж при посторонних-то, — упрекает меня тихо, выводя с мостика. — Я думал, ты сказать что-то хочешь.

— Э, — говорю, — надо было предупреждать, что у вас нельзя целоваться при посторонних.

— Не то чтобы совсем нельзя, красивым-то можно…

Опяяяять начинается.

— А моей красоты на двоих не хватит? — спрашиваю, скривившись.

Азамат смеётся.

— Вряд ли. Это как рваное платье надеть — неважно, как ты выглядишь, всё равно неприлично.

— О боже, Азамат, не надо таких сравнений! Этим красавцам до тебя… как до Земли. Тут вот зашёл ко мне один, этот, Бозорху.