Замуж с осложнениями - Ж. Жукова

— Алтонгирел давал какие-нибудь ценные указания? — спрашиваю как бы между делом, когда мы прогулочным шагом движемся в холл.

— Он предложил провести моцог, но это я и без него догадался, — задумчиво пожимает плечами Азамат.

— А теперь на всеобщем, — говорю я.

— Ах да, прости, — спохватывается он. — Моцог — это… у вас такого нету, насколько я знаю. Ну, тоже связано с богами, вроде как, чтобы привлечь их на свою сторону, надо от чего-то отказаться в их пользу.

— И от чего же? — настораживаюсь я. Кто этих варваров знает…

— Это зависит от цели, но чтобы свадьба удалась, обычный моцог день не есть мяса и ночь не спать.

— А богам от этого какой прок?

— Точно не знаю, — протягивает Азамат, — я же не духовник и не Старейшина. Но по идее что не достанется мне, достанется им, и они должны быть благодарны.

Ну, ладно, это по крайней мере логика, хотя и несколько первобытная.

— И когда ты намерен это устроить? — спрашиваю.

— Да сегодня, наверное. За завтраком я мяса и так не ел, а завтра ничего важного не будет, можно и ночь пропустить. Тем более, я уже два дня вон сколько сплю.

— А что насчёт секса?

Азамат поджимает губы, поглядывает на меня виновато.

— Лучше бы тоже воздержаться, конечно.

— Чтобы им досталось? — поднимаю бровь. Он смеётся.

— Ну уж нет! Но хоть чтобы не завидовали.

— Ну ладно, — говорю, — сутки я потерплю.

Азамат снова поджимает губы.

— Вообще… лучше бы ты не так легко согласилась.

— Ой, прости, ты обиделся? — я что-то запоздало соображаю, что ему моя покорность в этом вопросе может быть неприятна, да и…

Он хохочет.

— Нет, что ты! Просто на богов лучше действует, если соблюсти моцог трудно. Поэтому сегодня на обед тхи, ну и я стараюсь побольше всяких дел сделать, чтобы устать и спать хотелось. Иначе не подействует, понимаешь?

— А чем тхи так примечательно? — спрашиваю, пытаясь вспомнить, что это вообще такое.

— Ну как, вкусная, праздничная еда, — поясняет Азамат.

Ой, да, вспомнила! Это же очередная сырятина, только вымоченная слегка в каком-то рассоле. Не-ет, я это не буду! Хм. А не воспользоваться ли мне вынужденным постом в благих целях? Мясо сырое я и так не стала бы есть, секса не дадут, а ночь просидеть для меня не проблема, я три года работала сутки через двое. Зато Алтонгирел сможет потом нашептать Старейшинам, что я-де старалась, моцог соблюдала с мужем, и вообще.

— Слушай, Азамат, — говорю, — а может, я к тебе примкну?

— А тебе-то зачем?

— Тебе же не одному нужно, чтобы нас поженили. Мне тоже надо поднапрячься, по-хорошему.

Азамат долго смотрит на меня, потом на пару секунд закрывает глаза, а потом так меня обнимает, что я готова просить о пощаде, странно, что кости не хрустят.

Мои гениальные идеи достаточно часто оборачиваются мне же во вред, чтобы уже начать задумываться, прежде чем их высказывать вслух. Вот эта, например, привела меня в каюту Алтонгирела и оставила один на один с её хозяином. И ведь могла бы сообразить, что этот чёртов моцог нельзя начать просто так от балды. Тем более Азамат утром к духовнику заходил, ну ведь очевидно же за этим!

А, ладно, теперь уже ничего не поделаешь, осталось терпеть. Если я сбегу на середине, Алтоша точно не оценит.

Алтонгирел сидит за столом, подперев голову рукой, и смотрит на меня так, как будто восхищается размахом моей бессовестности.

— Ты знаешь, я никогда не считал Азамата доверчивым человеком, — размышляет он вслух. — А теперь вот всё понять не могу, что ты с ним такое делаешь?

— Тебе рассказать или на бумажке записать по пунктам? — спрашиваю. — Первое, я его люблю. Второе, я его уважаю. Третье, я его лечу…

— Ах ну да, — перебивает духовник. — Ты ведь ему заливаешь, что можешь его вылечить.

— Неправда, я ему совершенно честно говорю, что могу сделать шрамы менее заметными, хотя и не убрать бесследно.

— Ага, ага, — отмахивается Алтонгирел. — Его тут нет, а мне можешь не рассказывать. Мне, в общем, всё равно, ради чего ты с ним связалась, лишь бы он от этого не пострадал. Но вот сейчас мне просто интересно, чего же ты хочешь добиться от богов?

— Чтобы нас с Азаматом поженили, — пожимаю плечами. Чего тут не понять?

Алтонгирел прищуривается.

— У тебя случайно внебрачных детей нету?

— Чо? — искренне удивляюсь я. — С чего вдруг?

Он ещё некоторое время на меня пристально смотрит, потом расслабляется.

— Да так, подумалось… Обычно так хотят выйти замуж только женщины с левыми детьми. Чтобы даже моцог провести… у тебя должна быть какая-то развесистая причина. Может, на Землю возвращаться не хочешь? Ты не преступница ли часом?

— А не пойти ли тебе ненароком? — интересуюсь, подобрав дар речи. — А то я могу, например, ухо ампутировать…

Не знаю уж, знает ли Алтонгирел слово «ампутировать», но свои безумные предположения высказывать резко перестаёт.

— Ладно, — говорит, — хватит тут болтать, если тебе обряд нужен, то не отвлекай меня.

Я закашливаюсь от неудачной попытки сказать несколько грубостей одновременно. Можно подумать, это я тут лясы точу!

Алтонгирел достаёт из одного из своих многочисленных сундучков некое подобие венка из засушенного вьющегося растения с острым и пряным запахом и надевает его мне на голову. Потом разворачивает на столе платочек с какой-то трухой, берёт что-то вроде жезла с большим бубенцом на конце и принимается напевно бормотать непонятные мне слова, позвякивая жезлом поочерёдно то над одним, то над другим моим плечом, периодически посыпая меня трухой из платочка. Я уж не знаю, что я должна при этом думать, но на всякий случай загадываю желание. Постепенно бормотание Алтонгирела совсем переходит в пение. У него, кстати, неплохой голос, чистый и мелодичный, кто бы мог подумать.

Внезапно всё заканчивается. Венок с меня снимают, жезл отправляется в сундук.

— Ну, чего ждёшь? — спрашивает духовник нетерпеливо.

— А уже всё? — не торопясь произношу я. Хочешь меня выгнать побыстрее, так фигушки.

— Нет, знаешь, ещё надо постоять на голове, — ехидно отвечает он.

— Надо было заранее предупреждать, я бы штаны надела, — говорю невозмутимо. Он тяжело вздыхает. Я хмыкаю. — Откуда мне знать, как выглядят ваши обряды и когда они кончаются?

— Хорошо, я тебе говорю: всё, закончился. Можешь идти на все четыре стороны.

Я стою.

— Видишь ли, Алтонгирел, — говорю я медленно, с удовольствием растягивая слова, — я думаю, что это не последний раз, когда мне придётся проходить какой-нибудь обряд. Я бы предпочла, чтобы в следующий раз ты вспомнил, что для меня всё это в новинку, и пояснил, что от меня требуется. Особенно когда дело дойдёт до Старейшин. Не хотелось бы пролететь только потому, что я не знала, в какой момент вставать.