История Консульства и Империи. Книга II. Империя. Том 2 - Луи Адольф Тьер

Он принял решение оставаться в Куэнке до 18-го, затем двигаться на Рекену и в нужную минуту форсировать ущелья Валенсии, действуя сообща с Шабраном. Такая методичность имела, разумеется, свои преимущества, но также и плачевные последствия, ибо позволила повстанцам организоваться и утвердиться в Валенсии.

В это время генерал Дюпон двигался совсем другим ходом на Андалусию. Отбыв в конце мая из Толедо, он присоединил по дороге драгун генерала Приве, гвардейских моряков и швейцарские полки Прё и Рединга. Дюпон без затруднений пересек Ла-Манчу, найдя эту пустынную провинцию еще более пустынной, чем обычно, замечая в городках и деревнях признаки жгучей, хоть и скрытой до поры ненависти, и потому вынужденный двигаться с бесконечными предосторожностями, не оставляя позади отставших. Не встретив сопротивления, он пересек грозные ущелья Сьерра-Морена и 3 июня прибыл в Байлен, не предчувствуя еще, что этот городок станет для него театром ужасающей катастрофы. В Бай-лене он узнал о восстании Севильи и юга Испании и присоединении к повстанцам линейных войск. Однако поведение генерала Кастаньоса, командующего лагерем Сан-Роке, еще вызывало сомнения. Достоверно известно было лишь то, что на сторону восставших перешли швейцарские полки Таррагоны, Картахены и Малаги. Восстание в Бадахосе и Эстремадуре оставляло мало шансов на присоединение дивизии Келлермана, посланной из Лиссабона в Элваш. Эти соображения всё же не могли заставить генерала Дюпона отступить: ибо, столько раз сталкиваясь с австрийскими, прусскими и русскими армиями и всегда побеждая, несмотря на их численное превосходство, он не придавал большого значения кучкам крестьян, с которыми имел дело теперь. Но всё же, выдвигаясь им навстречу, он счел нужным известить Главный штаб в Мадриде о размахе восстания и потребовать отправки к нему всего его армейского корпуса, дабы он мог усмирить Андалусию, по которой, сказал он, ему предстоит лишь завоевательная прогулка.

Выйдя через отроги Сьерра-Морена к Байлену, Дюпон повернул вправо и решил следовать течению реки, чтобы подойти к Кордове и нанести жестокий удар авангарду повстанцев. Прибыв 4-го в Андухар, он получил точные данные о трудностях, ожидавших его на пути в Кордову. Агустин де Эчаварри, некогда очищавший Сьерра-Морена от опустошавших ее разбойников, встал во главе этих самых разбойников, местных крестьян, населения Кордовы и окружающих городов. В его армию входили также два-три батальона вспомогательных войск и кое-какая кавалерия, составлявшие в целом около 20 тысяч человек, не менее 15 тысяч из которых представляли собой недисциплинированные банды. Это и была армия Кордовы, стоявшая в ту минуту лагерем на Гвадалквивире у моста Альколеа. Исполненный презрения к подобным противникам, генерал Дюпон поспешил прямо им навстречу. Он продолжил спускаться по течению Гвадалквивира, приближаясь к Альколеа и Кордове, и 7-го на рассвете вышел прямо к мосту Альколеа.

Хотя Гвадалквивир в этой части течения почти всюду можно перейти вброд, особенно летом, он представляет некоторое препятствие из-за обрывистых берегов, и потому обладание мостом Альколеа, который позволял переправить артиллерию, имело некоторую важность. Длинный и узкий мост оканчивался в самом городке. Испанцы перегородили подступы к мосту земляным укреплением и глубоким рвом, укрепили мост войсками и артиллерией и рассредоточили в оливковых рощицах справа и слева множество стрелков. Вдобавок они перегородили сам мост и наполнили городок искусными стрелками, а на холме за городом, возвышавшемся над обоими берегами, поставили двенадцать орудий. Для того чтобы помешать наступлению, мятежники подготовили отвлекающий маневр, переправив через Гвадалквивир ниже Альколеа колонну в 3–4 тысячи человек, которая, поднявшись по занятому французами левому берегу, должна была напасть на них с фланга.

Итак, нужно было разогнать засевших в оливах стрелков, атаковать укрепление перед мостом, захватить его, пройти по мосту, завладеть Альколеа, оттеснив в то же время в Гвадалквивир перешедший через него корпус, а затем обрушиться на Кордову, находившуюся лишь в двух лье.

Французская артиллерия и стрелки по сигналу открыли огонь, батальоны Парижской гвардии генерала Паннетье и полковника Эстева двинулись на редут. Гренадеры храбро бросились в ров, несмотря на оживленный ружейный огонь, и, залезая на плечи друг другу, проникли в укрепление через амбразуры. Захватив редут, они устремились к мосту, прошли по нему со штыками наперевес, потеряв несколько человек, и достигли Альколеа. Во время атаки на городок потеряли больше людей, чем на мосту, но и повстанцев уничтожили гораздо больше. Вскоре Альколеа была захвачена.

Эта блестящая операция обошлась в 140 убитых и раненых. Противник понес вдвое или втрое бльшие потери.

После захвата моста понадобилось несколько минут на засыпку рва и переправу армейской артиллерии и кавалерии. Для охраны моста оставили батальон гвардейских моряков.

Двинулись без остановок вперед, несмотря на жгучую полдневную жару, и в два часа пополудни увидели башни Кордовы и возвышающуюся над ней прекрасную мечеть, ставшую ныне собором. Генерал Дюпон не хотел давать повстанцам времени, чтобы укрепиться в Кордове, поскольку у него с собой была только полевая артиллерия. Он решил приступить к штурму без промедления. Подвезли пушки, взломали ворота и колонной вошли в город. Пришлось взять несколько баррикад, а затем атаковать один за другим многие дома, где засели разбойники Сьерра-Морена. Бой был жарким. Французские солдаты, ожесточенные сопротивлением, врывались в дома, убивали и выкидывали из окон бандитов. Пока одни сражались на улицах, другие колонной преследовали основную часть повстанцев, бежавших через мост на Севильскую дорогу. Однако постепенно бой стал перерастать в грабеж, и несчастный город, один из самых древних и прекрасных городов Испании, подвергся разорению. Захватывая дома и убивая защищавших их повстанцев, солдаты без стеснения водворялись в них и использовали все права войны. Натыкаясь на занятых грабежом повстанцев, они приканчивали их на месте и, в свою очередь, приступали к грабежу, однако в большей степени для того, чтобы наесться и напиться, нежели для наполнения своих вещевых мешков. Стояла удушающая жара, солдаты хотели пить. Они спускались в подвалы с запасами лучших испанских вин, вскрывали бочки выстрелами из ружей, некоторые даже тонули в разлившемся вине. Иные, будучи совершенно пьяными, порочили нравы армии, кидаясь на женщин и подвергая их насилию. Войска, преследовавшие беглецов, по возвращении в город тоже захотели поесть и попить и еще более усилили опустошение города. Несчастная Кордова стала в эту минуту добычей и испанских разбойников, и французских ожесточившихся и изголодавшихся солдат.

Это было мучительное зрелище, имевшее ужасные последствия и получившее отклик в Испании и в Европе.

Наутро, при первых звуках барабана, эти самые люди, вновь ставшие послушными и человеколюбивыми, вернулись в строй. Порядок был незамедлительно восстановлен, а несчастные жители Кордовы избавлены от разорения, которому подвергались в течение нескольких часов. Постепенно они возвратились в свои дома и даже высказали пожелание оставить у себя французскую