Незабываемая - Мерил Сойер

— Я люблю тебя, Джулия. Я обещаю, что никогда не буду на тебя кричать.

На лице Брэда появилось странное выражение.

— Я отнесу Джулию поспать, и мы поговорим.

— Мама, ты будешь здесь, когда я проснусь?

— Конечно!

— Больше не пропадай, мамочка...

Брэд унес Джулию, прежде чем Лаки успела ей ответить. Да и что тут было сказать? Она пребывала в полной растерянности, но одно знала твердо: Джулия должна быть уверена, что мама никогда больше ее не покинет.

Внезапно ее пронзила новая мысль: а как же быть с Грегом? Ведь если она хочет остаться с дочерью, ей придется отказаться от любимого! Так ничего и не решив, Лаки глядела на заходящее солнце и вспоминала свои вспышки гнева. Обычно ей удавалось сдерживаться. Кем же она была раньше, если не жалела родное дитя?

Очень просто: женщиной в зеркале!

Все это время Лаки уповала на то, что отвратительная мегера в зеркале не отражала ее подлинной сущности. Она говорила себе, что неприятное впечатление порождалось нелепой прической и затравленным взглядом: та женщина смотрела зверем, потому что боялась...

Увы, все это были пустые отговорки. Нужно признать страшную правду: женщина в зеркале — это она.

«Ненавижу себя! Ненавижу, ненавижу, ненавижу!»

— Я улетаю в Гонолулу сегодня вечером, десятичасовым рейсом, — сообщил Брэд, вернувшись. — Думаю, для Джулии будет лучше, если завтра утром она, как обычно, пойдет в детский сад. Так что ее я собираюсь взять с собой.

— А я? — прошептала Лаки.

Брэд откашлялся и неуверенно повел плечами. Лаки понимала, как ему нелегко. Очевидно, она не только изводила дочь, но и доставляла невыносимые страдания мужу.

— Ты? Я не знаю, чего ты хочешь. Моя обязанность — заботиться о благе Джулии.

— Но я тоже хочу, чтобы ей было хорошо! — воскликнула Лаки, снова готовая расплакаться. — Нельзя ее терзать.

Брэд сунул руку в карман и вынул золотое кольцо с огромным бриллиантом. Лаки считала подобные вещи воплощением безвкусицы. Неужели когда-то ей могло нравиться такое кольцо?

— Все эти годы я твердил тебе то же самое. Если ты решишь вернуться домой и снова наденешь кольцо, то пусть это будет навсегда, а не на время. После твоего ухода Джулия проплакала несколько дней. Ты вспыльчива и часто на нее срываешься, но ты все равно ее мать, и она в тебе души не чает.

В его голосе звучала горечь, и Лаки поразила выдержка этого человека. Она мучила не только дочь, но и его, мучила безжалостно, но он все равно готов снова ее принять, еще раз попытаться восстановить брак. Возможно, если бы он мог решать только за себя, то не согласился бы на это. Но любовь к дочери принуждала его идти на жертвы.

Сможет ли она вернуться к нему, любя другого? Лаки готова была это сделать ради блага Джулии. Но что она скажет Грегу? Сможет ли он ее понять? Грег не заслуживает плевка в лицо...

— Брэд, тебе, наверное, рассказали, что я ничего не помню. Может, ты объяснишь мне, что произошло? Почему я от тебя ушла?

Он нахмурился и пожал плечами.

— Хотелось бы мне самому это понять, Келли! Я знал, что ты вышла за меня ради моих денег, и смирился с этим. Некоторое время мы жили спокойно, а потом тебе ужасно захотелось ребенка. Но, произведя на свет Джулию, ты не сумела стать ей хорошей матерью. В конце концов ты собрала вещи, сняла кольцо и исчезла...

В его карих глазах была такая мука, что Лаки поняла: он говорит правду. Сердце защемило от сочувствия и раскаяния. Да, она любила Грега без памяти и была ему многим обязана. Если бы не он, ее бы попросту не было в живых. Но сейчас перед ней находился ее муж, хороший человек, любящий дочь.

— Ты не считаешь, что ради Джулии мы могли бы сделать еще одну попытку? — спросил он.

Лаки вспомнила звонкий голосок дочурки: «Я тебя люблю, мамочка! Больше не пропадай...» Сколько же она успела натворить глупостей! Разве не пора остановиться?

Если она не вернется к Грегу, то какую альтернативу сможет ему предложить? Развод и поочередное проживание с ребенком? Для Джулии это стало бы катастрофой. Девочка превратилась бы в мячик, которым перекидываются взрослые люди, не способные учесть ее интересы. А ведь в детстве так важно ощущать единодушие родителей! Лаки снова вспомнила самопожертвование Сары: она вытерпела унижение — измену Коди — ради сохранения семьи. И одержала победу.

Для хорошей матери на первом месте всегда стоит благо семьи. А она, видимо, всю жизнь только тем и занималась, что шла на поводу у собственных прихотей. Счастье Джулии ничего не значило для нее. Нет, теперь с эгоизмом покончено!

Лаки поспешно протянула руку, чтобы лишить себя возможности передумать. Брэд неуверенно улыбнулся и надел ей на палец кольцо.

Удивительно, но Лаки показалось, что она его никогда не снимала...

28

Грег потягивал на террасе бара четвертый по счету коктейль, слушая вполуха щебет Сары. Все ее старания его отвлечь были безуспешны. Спиртное тоже не срабатывало. Его медленно затягивала пропасть отчаяния, из которой не было выхода. Ребенок! Это именно то, что отнимет у него Лаки.

Он уставился в стакан, раздумывая, как удержать ее. Брак Лаки, судя по всему, не был безоблачным — иначе она не сбежала бы от Брэда Вагнера. Трудно себе представить, что она могла любить этого человека так же сильно, как его. Но из памяти не выходило выражение лица Лаки в тот момент, когда она узнала, что у нее есть дочь...

— Вот и они! — воскликнул Коди, вставая.

Грег увидел Лаки. Она несла на руках девочку, рядом шел светловолосый мужчина. Девочка сосала палец, зеленые глаза были полуприкрыты сонными веками. Копия матери, даже издалека! «Почему это не наша дочь?» — с горечью подумал Грег.

До этой минуты он не отдавал себе отчета, как сильно хочет иметь детей. Детей Лаки. Они были предназначены для этого самой судьбой! Однако Лаки держала на руках дочь другого мужчины...

Грег заметил у Лаки на пальце кольцо — не заметить такое было трудно — и ему показалось, что ему с размаху нанесли удар под дых.

— Она надела обручальное кольцо, — прошептала Сара. — Значит, она улетает с ним!

«Надела обручальное кольцо»... Грег уже не мог дышать, не то что шевелиться. Подойдя ближе. Лаки не отвела взгляд, и он увидел, что ее глаза смотрят безрадостно, прежнее оживление сменилось в них тоскливой серьезностью.

Грег чувствовал, что она мысленно просит у него прощения, и ждал, борясь с желанием заявить вслух о своих правах. Он внезапно обнаружил, что стоит, хотя не помнил, как встал со стула; кулаки его были сжаты так сильно, что сводило пальцы.

Услышав, как Лаки представляет его Брэду Вагнеру, Грег посмотрел сопернику в глаза. Брэд был настолько зауряден с виду, что было трудно представить Лаки его женой. Что она в нем нашла?