Протест прокурора - Аркадий Иосифович Ваксберг

взрослому человеку с законченным техническим образованием, с опытом производственной жизни, практику усваивать отвлеченные понятия, разбираться в юриспруденции, истории законодательства, изучать толкование тех или иных статей. Но, как выяснилось, именно опыт предыдущей жизни во многом помог Виктору Афанасьевичу. Там, где молодые ребята путались в истолковании производственных, человеческих отношений (сказывался недостаток их жизненного опыта), Кондрашкину было проще. Скорее всего, именно это помогло ему стать знающим юристом сразу после окончания института. Через несколько лет практической работы он уже был прокурором Красногорска — города с почти стотысячным населением, со множеством различных промышленных предприятий. Причем предприятий довольно крупных, с большими коллективами, живущими интенсивной общественной жизнью.

Каждый понедельник у прокурора — день приема.

Мы договорились с Виктором Афанасьевичем, что я побуду у него на приеме, познакомлюсь с делами, которыми ему приходится заниматься, с тем, как он эти дела решает.

— День приема граждан по личным вопросам — это особый день, он должен быть святым для каждого руководителя. Никакие, самые важные дела не должны нарушать прием. Назовите этот день тяжелым, беспокойным, каким угодно — суть не в этом. Он должен быть неприкосновенным. А то ведь что получается… У меня день приема — понедельник. И вдруг в райкоме ли, в горкоме, у директора крупного завода намечается какое-то совещание, конференция, встреча, беседа… И я должен все отложить и идти туда. Это недопустимо. Я отказываюсь в этот день от каких бы то ни было совещаний, какими бы важными они кому-то ни казались. Хочу добиться, чтобы ни один начальник жэка, комбината или завода не мог отменять день приема, переносить часы приема на более удобное для себя время. А то ведь там день приема отменили, там перенесли, там вообще забыли. За этим — сорванные рабочие смены, сорванные планы многих людей, которые несут свое возмущение куда дальше, чем хотелось бы тому или иному начальнику. Это все не только правовые вопросы, они становятся нравственными, идеологическими, и пренебрегать ими никому не позволено.

Эти резковатые слова прокурора были вызваны моим вполне невинным вопросом: действительно ли состоится день приема, не нужно ли дополнительно созвониться?

— Скажу вам больше, — добавляет Кондрашкин. — Человек, пришедший в прокуратуру в любой день недели, в удобное для него время, может получить у нас ответ на любой интересующий его вопрос. Ему нет надобности дожидаться ближайшего понедельника. Нет меня в прокуратуре — примет помощник, следователь. У нас здесь всегда найдется человек, способный дать грамотное разъяснение. Поэтому заранее вас предупреждаю: если вы ожидаете какого-то наплыва граждан, очереди в коридоре, выяснений, кому первому и в какой очереди входить в мой кабинет, — этого не будет. Очередь рассасывается в течение недели.

— А не может ли быть так, что человек, не удовлетворенный ответом вашего помощника, будет стремиться попасть на прием именно к вам?

— Почему же, конечно, подобные случаи бывают. Но они редки. Так обычно случается, когда человек пытается найти какую-то лазейку в обход закона. Не удалось обвести вокруг пальца помощника, авось прокурор окажется попроще. Такова логика подобных людей. Но мы исходим не из собственных представлений о той или иной проблеме, а из закона. И стараемся не искать в нем щелей ни для нарушителей порядка, ни для ретивых администраторов.

У Виктора Афанасьевича внешность достаточно прокурорская — крупное телосложение, как говорится, хороший рост, выразительные черты лица, седые виски.

В споре Кондрашкин не стремится тут же ухватиться за статью закона, процитировать положение и одним только этим ответить жалобщику. Он исходит из нравственных норм, пытается понять, прав ли человек с точки зрения наших обычных представлений о добре и зле, о допустимом и недопустимом в отношениях. И если уж такой разговор ни к чему не приводит, если посетитель нуждается именно в четкой юридической формулировке, тогда Виктор Афанасьевич открывает кодекс, и разговор приобретает вполне официальный характер.

Вот несколько встреч одного из понедельников. За ними виден и сам Виктор Афанасьевич, и проблемы, с которыми ему приходится сталкиваться.

ДРУГИЕ ОСНОВАНИЯ НЕ ПРЕДУСМОТРЕНЫ

Для этой женщины приход к прокурору был крайним шагом. Она и сама не знала, что еще в ее силах, что еще может предпринять. Так бывает частенько — вроде бы незначительные со стороны неприятности для людей, на голову которых они свалились, кажутся невероятной бедой. Ну хорошо, отчислили ее сына Валерика из детского сада и что же?

Женщина плачет и, судя по всему, заплакала не сейчас, когда ей предложили сесть и рассказать, в чем дело. Похоже, плачет она не первый день. Из ее бессвязной речи можно с трудом понять одно — Валерик отчислен из детского сада, поскольку ни она, ни ее муж с некоторых пор на механическом заводе не работают. Да, муж уволился, нашел другую работу, по специальности, рядом с домом, работу, которая обещает и перспективу, и заработок повыше, что далеко немаловажно в молодой семье.

— Так почему все-таки отчислили вашего ребенка? — уж который раз спрашивает Виктор Афанасьевич. Поначалу мне этот его вопрос показался несколько странным — ведь и он, и я уже уяснили, в чем суть. Но Кондрашкин снова и снова задает вопрос, пока у него не остается никаких сомнений, что он правильно и совершенно недвусмысленно понял все случившееся. Потом уже до меня дошло — для принятия решения прокурору нужно знать не только все детали происшествия, но и быть уверенным, что закон, на который он будет ссылаться, действительно применим к этому случаю.

Здесь же, не выходя из кабинета и не откладывая, он набирает номер директора завода. На месте оказался его заместитель.

— Вами отчислен из детского сада Валерий Пазынин на том основании, что его родители не работают на предприятии.

— Совершенно верно, — раздается из трубки уверенный голос человека, привыкшего принимать решения.

— Это противозаконно.

— Почему? Почему противозаконно, если у нас целая очередь в детский сад, причем очередь из родителей, работающих у нас, работающих давно, успешно, мы ценим их…

— Одну минутку, — прерывает разговорчивого заместителя Виктор Афанасьевич. — Мы не будем сейчас говорить о производственных показателях ваших очередников. Тема у нас другая. Вами из детсада отчислен ребенок. Это нарушение закона. Приказ об отчислении