Протест прокурора - Аркадий Иосифович Ваксберг

хоздоговорных еще сороковка в месяц набегает — и привет. А с девочкой в ресторане за вечер полсотни не деньги. Кандидатская в далекой перспективе, да и даст она еще рублей семьдесят — восемьдесят. А жить хочется денежек не считая.

Олег посмотрел на девушку. Она мерно взмахивала легкими веслами.

«Правильно я делаю, — продолжал размышлять он, — родичи моих подопечных не обедняют, у них деньги дармовые, как и у Нелькиного папаши».

Ни прежде, ни сейчас, ни потом, когда пришла пора отвечать, этот человек не испытывал угрызений совести. Он пытался опорочить других, вывернуться, устраивал сцены фальшивого раскаяния, но никогда ни с кем не был искренен до конца.

Варакин придвинул лежащие на корме часы. Стрелки сошлись на двенадцати. На семь вечера в ресторане «Отдых» у него была назначена встреча с Мамаевым. Тот хотел принести оставшуюся сумму — тысячи четыре. Олег представил тугую пачку крупных купюр, приятную тяжесть в кармане и небрежный хозяйский жест официанту. Хотя пусть, как всегда, расплачивается Мамаев, он ведь сам имеет на этом хорошие деньги. Иначе к чему хлопоты? Мыслями он уже находился в ресторане: полумрак, оркестр, цветомузыка, девочки, бокал с холодным шампанским у виска.

— К вечеру я в город мотану, — приподнялся в лодке Олег, с трудом разминая затекшие мышцы.

— Я с тобой.

Он поморщился.

«Над всем у них превалирует чувство собственности», — промелькнула недовольная мысль.

— У меня важное деловое свидание.

Нелли посмотрела на него с недоверием. В ее памяти еще было свежо одно из таких «деловых» свиданий. Она надулась.

— Нелька! Котик! Не бери в голову. Честно говорю — хмырь один приедет из Ставрополья. Нужный человек. Я вернусь или вечером, или завтра рано утром.

Вскоре она проводила его на автобус.

Михаил Федорович Мамаев вышел из вагона поезда в 17 часов 45 минут. До встречи с Варакиным оставалось больше часа. Шел он, размахивая кожаным «дипломатом», с легкостью и самодовольством человека, берущего от жизни все. Мамаев уже знал от родителей Лемещука об «успешной» сдаче им экзамена и ни на йоту не сомневался в успехе остальных двух. Продуманная им система пока осечки не давала. Михаил Федорович с превосходством поглядывал на снующих мимо людей. Ему не надо мельтешить. Вот он идет, спокойный, уверенный в себе дипломированный специалист. В Ставрополье у него семья, дом, приусадебный участок, работа, не требующая постоянного присутствия. Пусть жена и теща занимаются на приусадебном участке. Фрукты, овощи — их дело. Его призвание — чистая работа. Конечный результат — польза всем: родителям тупоумных, им самим, Варакину, ну и конечно же ему — Михаилу Федоровичу. А доход приличный. Он с ухмылкой вспомнил слова Варакина. Как-то в изрядном подпитии тот с бравадой сказал: «У нас как на ипподроме — наши темные лошадки всегда придут первыми, для этого остальных можно попридержать».

Мамаев озабоченно приостановил шаг. «Надо поднять цену, — раздумывал он, — только накладные расходы: поездки, рестораны — влетают в копеечку. Придется набросить еще тысчонки по полторы с каждого. Не обедняют — диплом о высшем образовании не шутка».

Он зашел в будку телефона-автомата и позвонил на квартиру своим питомцам. Трубку взяла хозяйка.

— Приветствую вас, почтеннейшая, — солидным баском поздоровался Мамаев. — Где мои ребята?

— Михаил Федорович, — засуетилась хозяйка, — с приездом. Ребята куда-то ушли. Когда вы зайдете?

— Попозже, вечерком.

— Ждем, ждем вас с нетерпением, — сказала хозяйка, предупрежденная следователем о возможности такого звонка.

Мамаев уловил в ее тоне волнение и неискренность, но не придал значения, отнеся его за счет желания женщины вытрясти из него очередной презент. В ресторан он вошел в половине седьмого, занял свободный угловой столик с хорошим обзором и из довольно обширного меню выбрал порционные блюда с наиболее замысловатыми названиями. Спиртного пока не взял, решил дождаться Варакина — пусть выбирает сам. Огляделся. Оркестр только усаживался. Музыканты пробовали инструменты. Зал еще не наполнился.

Олег Варакин появился точно в назначенное время. Он быстро осмотрелся, увидел в углу Мамаева и с раскрасневшейся от удовольствия физиономией направился к нему.

— Олег Евгеньевич, дорогой, — кинул широким жестом Мамаев, — усаживайтесь не гостем — хозяином. Напитки на ваше усмотрение.

Закуски издавали восхитительный запах и после скромных хлебов институтского профилактория казались царским блюдом.

— Полусладенькое шампанское и коньячок. Но только, ради бога, пусть три звездочки, но не московского разлива. Предпочитаю с юга, натуральный.

«Быстро стал гурманом», — подумал Мамаев и, украдкой оглядевшись по сторонам, достал из дипломата бутылку армянского коньяка.

— За наши успехи и за успехи людей, которым мы делаем добро, — прочувствованно сказал он.

Затем, не переводя дыхания, выпили по второй, третьей.

— Как успехи Саидова и Кудрявцева? — спросил Мамаев между тостами.

— В порядке, — промычал с набитым ртом Варакин, — оценку я не знаю, но уверен, что все в порядке. Сюда я сейчас прямо из профилактория.

— Но ведь темы в день экзамена должны были сообщить им вы, могли бы и подождать несколько часов.

Олег смешался. Глаза собеседника пристально уставились на него.

— Им позвонили и сказали темы вовремя, — ответил он. — Я поручил одному.

Мамаев подскочил на стуле от неожиданности.

— Зачем вы подключаете к делу третьего? — прошипел он. — Продаст.

— Не продаст, — усмехнулся Олег. — Свой человек. Куницын Юрий Афанасьевич. Заведующий кафедрой, да еще председатель предметной комиссии по математике.

— Смотри, — удивился Мамаев. — Действительно нужный человек. А почему вы уверены, что он выполнил вашу просьбу?

— Да потому, — хихикнул Варакин, которого уже начал разбирать хмель. — Подбросил я ему деньжат.

— Сколько?

— Две, — соврал Олег, хотя в действительности передал тому тысячу рублей.

Собеседник пытливо присмотрелся к нему. Варакин же с деланной невозмутимостью рассматривал через бокал с шампанским танцующих женщин.

— Ладно, — вдруг легко согласился Мамаев, — будет за мной, не обедняем. А пока вот вам на расходы, — и передал собеседнику толстую пачку, перетянутую крест-накрест тонким шпагатом.

Олег просиял и положил деньги во внутренний карман, хотя ему до зареза хотелось подержать их в руках, взвесить, подкинуть несколько раз жестом собственника.

— Когда экзамены на заочном?

— В сентябре, — машинально ответил Варакин, прижимаясь боком к столу, чтобы лучше ощутить свое богатство.