Соблазнение - Лорейн Хит

мог заставить себя войти сразу в дом. Он чувствовал себя грубым, неуправляемым, сам не свой. Поэтому он шел по знакомым улицам, которые сформировали его. Но только сейчас, держа Тею на руках, он снова начал чувствовать себя немного больше самим собой, кем-то, кого он знал и узнавал. Она была путем домой.

— Дело в Эване Кэмпбелле? Кто он такой? Чего он хотел? — спросила она в наступившей тишине. Обычно она не торопила бы его; он знал это, но часы тикали слишком долго с тех пор, как она произнесла эти два простых слова: скажи мне.

— Он мой отец.

Она вскочила так быстро, что кровать закачалась.

— Твой отец? Как ты можешь быть в этом уверен?

— Я унаследовал от него большую часть своих черт. Мой рост, мои волосы, мои глаза. Смотреть на него было все равно, что видеть в зеркале отражение себя. Он повел меня знакомиться с моей матерью.

— Она его любовница?

— Нет, они женаты.

— Почему они пришли к тебе сейчас?

Она была возмущена от его имени тем, что прошло столько лет, а они так и не появились. Он услышал гнев в ее тоне.

— По-видимому, они искали меня уже некоторое время. Это долгая история. Они только недавно определили, где меня найти.

Он рассказал ей все, что знал, все, чем они поделились, историю их любви.

Когда он закончил, она поджала ноги, придвинулась ближе, так что они уперлись в его бок, и медленно провела пальцами по его груди.

— Ты, кажется, не очень рад, что они нашли тебя.

— Я не знаю, как ты это сделала, Тея. Ты была леди, а потом перестала ею быть. Как тебе удалось примирить разницу между ними? Тридцать три года я был ублюдком. Меня презирали, высмеивали, избегали. Считали воплощением греха.

Он покачал головой, провел пальцами по ее прекрасному лицу.

— Теперь я должен унаследовать герцогство, и я больше не знаю, кто я.

Она замерла, так неподвижно, что даже не моргнула.

— Прошу прощения? Герцогство?

— Разве я забыл упомянуть об этом маленьком лакомом кусочке? Он герцог Глэсфорд. Возможно, ты узнаешь его по титулу?

— Нет. Но это не значит, что я знала каждого титулованного лорда. Значит, они были женаты, когда ты родился, но все равно отдали тебя?

И снова она пришла в ярость, и это заставило его слегка улыбнуться. Иметь рядом с собой такого свирепого воина. — Нет, я родился ублюдком. Но позже они поженились, и по шотландским законам я наследую.

— Они из Шотландии?

Он чуть не рассмеялся, когда она постоянно повторяла то, что он говорил. Казалось, ей было так же трудно поверить и приспособиться ко всему этому, как и ему. Он намотал прядь ее волос на палец.

— Где-то в Пертшире.

— Боже мой, это невероятная перемена обстоятельств.

— Это была самая странная вещь сегодня вечером. Слуги продолжали называть меня милордом. Мне всегда требовалось мгновение, чтобы понять, что они обращаются ко мне.

— Каков твой титул учтивости?

— Граф Тьюксбери.

Она издала звук, который был не совсем смехом или издевкой, но чем-то средним, и в нем, казалось, звучала печаль.

— Ты граф.

— По-видимому, да.

— И унаследуешь герцогство.

Он не совсем понимал ее несчастное выражение лица или то, как она смотрела мимо него, словно пытаясь заглянуть в будущее. Он должен был признать, что было тревожно вступать во что-то, что он едва знал, но она была хорошо знакома с этим миром и могла помочь направить его.

Проведя пальцем от ее виска к подбородку, он повернул ее лицо обратно к себе, поймал и удержал ее взгляд.

— За руку со мной ты вернешься в Общество.

Между ее бровями появилась небольшая морщинка. Большим пальцем он осторожно разгладил ее.

— Как все это произойдет? — спросила она.

— Они что, просто помещают объявление в ”Таймс"?

— Завтра мы с герцогом встретимся с его поверенным, чтобы определить, что все должно быть сделано, чтобы гарантировать, что я буду признан его наследником и унаследую. Я ужинаю с ними завтра вечером. Присоединяйся ко мне. Я хотел бы тебя представить, хочу, чтобы вы познакомились. Я думаю, они тебе понравятся. Я знаю, они будут тебя обожать.

Сладкий румянец покрыл ее шею и щеки, дав ему повод пожалеть обо всех ночах, когда он держал ее в темноте, и обо всех румянцах, которые он пропустил.

— Это слишком рано, тебе не кажется? Твои отношения с ними должны быть на более прочной основе, прежде чем ты начнешь преподносить сюрпризы. У вас нет совместной истории, чтобы сформировать фундамент, способный выдержать испытания и невзгоды, с которыми сталкиваются члены семьи. Никаких воспоминаний о лучших временах, которые помогли бы вам пережить худшее.

Он понял мудрость ее слов, того, что она объясняла. Он хотел любить Эвана и Мару Кэмпбелл, любил их, потому что они были ответственны за его существование, но его семьей были Тревлавы. Его буква была Л. Он разукрасил ее красным. Первая бувка в слове "любовь". Внезапно это показалось ему важным. Буква, связывающая его с именем, с семьей, с эмоциями.

Они сделали это ради Робина, но это все равно было частью его самого. Он все еще был частью их.

Повернувшись на бок, лицом к ней, он запустил пальцы в ее волосы.

— Конечно, ты же не думаешь, что попадаешь в категорию "худшее"?

— Я думаю, ты еще не знаешь, как они отреагируют на то, что ты женишься на женщине, чей отец был предателем. На Рождество ты знал, что твои братья и сестры примут меня, потому что вас связывает прошлое, ты знал, как они справлялись с другими ситуациями. Ты рассказала обо мне своим родителям?

Он поцеловал ее в лоб, избегая ее взгляда.

— Момент никогда не казался подходящим. Боже, Тея, я не знаю, почему я этого не сделал. Ты — первое, о чем я должен был упомянуть.

Обхватив его подбородок, она отстранилась и выдержала его пристальный взгляд.

— Я подозреваю, что прямо сейчас вы все действуете очень осторожно, пока узнаете друг друга.

Она имела на это право. Им еще так много нужно было узнать друг о друге. Этого было недостаточно, чтобы делиться историями. У него было меньше дюжины часов воспоминаний с ними.

Сегодняшний вечер включал в себя несколько неловких моментов молчания, пока они искали истории, которыми можно было бы поделиться, пока он копался в своих воспоминаниях в поисках более добрых, нежных, которые не заставили бы их чувствовать себя виноватыми.

— Тогда в другой раз, — сказал он и почувствовал, как она расслабилась в его объятиях, не