В плену Времени - Евгения Савицкая

— Здравствуй, Марфа, — тихо поздоровался мой двойник моим голосом. — Кто это с тобой?

— Думаю, вам надобно познакомиться, — также тихо отозвалась Марфа.

— Да? Ну, тогда заходите…

Чем больше я рассматривала урожденную графиню Миллер, тем больше поражалась нашему с ней сходству: те же большие серо-голубые глаза, овал лица, удивленно приподнятые брови с красивым изломом, прямой нос с тонкими изящными ноздрями, розовые губы с надменно вздернутой верхней губой и даже такой же, как и у меня, голос. Все это было очень и очень странно и более походило на сон, словно Время опять решило играть со мной в свои игры. Девушка напротив, была с такой же, как и у меня, хрупкой фигурой с узкими плечиками, та же высокая грудь и узкая талия, обтянутая тканью темно-голубого строго платья. У меня было такое чувство, будто смотрю на саму себя в зеркало и вижу собственное отражение. Наверное, у меня было забавное выражение лица, но не менее ошарашенной выглядела и сама Габриэль. Мы уже добрых десять минут молча, стояли друг напротив друга в маленькой гостиной, совершенно не замечая остальных присутствующих людей в комнате. Только теперь я осознала, что меня могли без труда спутать с настоящей графиней Миллер, и только Марфа знала, где она в это время находится.

— Присаживайтесь, — послышался мужской голос, а до меня он доносился как из-за слоя ваты.

Я машинально уселась на простой диванчик, Марфа упала рядом со мной, а на диван напротив — уселась моя точная копия вместе с незнакомым мне молодым мужчиной средних лет. Между нами находился лишь низкий чайный столик на кривых ножках. На столике стояла ваза из простого стекла, с роскошным букетом из разноцветных мелких астр и хризантем нежно-розового оттенка. В небольшой комнатке витал приятный аромат осенних цветов. Не знаю, сколько мы еще пристально изучали друг друга, но первой опомнилась хозяйка квартиры. Она смущенно потупилась, с трудом отводя взгляд в сторону.

— Может, чаю выпьем? — робко предложила она, улыбаясь одними уголками губ, но глаза продолжали быть холодными и пытливыми.

Она испуганно моргнула и вновь уставилась на мое лицо, словно опасаясь услышать мой голос. В глубине ее изменчивых глаз мелькнула какая-то особенная теплота, острое любопытство и отстраненность от происходящего. Словно она наблюдала за сложившейся ситуацией со стороны.

— Да, не откажусь, — как можно вежливее отозвалась я таким хриплым и чужим голосом, что Габриэль немного расслабилась, видимо полная идентичность со мной ее жутко пугала.

Марфа в этот же момент подскочила на месте и моментально предложила помощь, но Габриэль твердо отказалась от предложенной помощи, сославшись на то, что она больше не графиня, а простоя мещанка. Слишком суетливо она вышла из гостиной, а я наконец-то обратила внимание на присутствующего мужчину. Его зеленые веселые глаза с неприкрытым интересом рассматривали меня. Из-под густых усов показалась открытая искренняя улыбка, и блеснул ряд великолепных зубов. Одет он был просто в черные простые брюки, порядком поношенные ботинки и серую фланелевую рубашку с закатанными до локтей рукавами. Вся его поза была по-своему грациозна и непринужденна. Руки были скрещены на груди, а правая нога — закинута на левую. Конечно, он не был таким идеально красивым, как князь Баринский, но в его неправильных чертах лица затаилось добродушие, честность и прямота. Именно про таких мужчин говорят, что что-то в нем есть. Какой-то непередаваемый шарм таился в спутнике жизни настоящей Габриэль. За такими широкими плечами всегда можно спрятаться от житейских невзгод, и судя по упрямому квадратному подбородку и стальному взгляду, с ним точно не пропадешь.

В комнате повисла неловкая тишина, когда всем непросто, и никто не знает о чем и заговорить. Пока урожденная графиня возилась на кухне с чаем, я с огромным интересом рассматривала гостиную, в которой сидела. В целом комнатка была чистенькой и уютной, все вокруг дышало семейной атмосферой. Повсюду чувствовалась женская рука, и множество домашних цветов в вазонах это подтверждало. Высокий потолок, стены, оклеенные однотонными блекло-голубыми обоями, небольшое окошко, застекленное квадратиками мутных стекол. Простенькие голубые несколько выцветшие шторы защищали комнату от прямых солнечных лучей. В комнате даже небольшой камин имелся с кованой решеткой, лакированной каминной полкой и старинными настенными часами над ним. На полке стояло несколько черно-белых фотографий в простых деревянных рамочках. На одной из них была изображена пара: улыбающаяся Габриэль в белом платье под горло и счастливый мужчина с веселыми глазами, сидящий напротив меня. Фото мне показалось отдаленно знакомым, словно я где-то его уже видела, но это нелепое предположение я тут же отмела.

Мое молчаливое созерцание прервало появление Габриэль. Она старательно держала в руках поднос, и невооруженным взглядом было видно, что делает это хозяйка дома очень непродолжительное время. Марфа непроизвольно дернулась, подхватила большой начищенный до блеска чайник с кипятком и поставила на специальную подставку на столик. За ним последовал фарфоровый заварник с простыми рисунками, сахарница, сливочник, блюдце с румяными баранками и четыре чашки с блюдцами. Габриэль была недовольна и поморщила носик, когда ее бывшая горничная умело и расторопно расставляла приборы для чая. Ее муж иронично улыбался и наблюдал за перепалкой между горничной Миллеров и его женой. Меж тем Марфа уже порывалась разлить чай, но хозяйка все же смогла настоять на своем и принялась разливать заварку крепкого душистого чая, попутно узнавая у меня — сколько ложечек сахару класть в чай и буду ли я сливки. Мне приходилось односложно отвечать хозяйке, и при каждом ответе, Габриэль вздрагивала. Хотя, мне была понятна ее реакция — не каждый день встретишь своего идентичного двойника, а вот спросить о том, зачем мы пожаловали, молодая женщина так не решалась. Видимо, подобную бестактность ей не позволяло воспитание.

— Когда ты исчезла Гэйби, все буквально с ног сбились, разыскивая тебя, — прервала тягостную тишину Марфа, обращаясь к хозяйке. — Ведь никому и в голову не пришло, что моя барышенька против воли родителей пошла и замуж вышла за любимого.

Я и настоящая Габриэль вновь переглянулись. Щеки девушки напротив густо залились румянцем, а на лице расцвела замечательная счастливая улыбка. Она скромно промолчала, предоставляя служанке самой разъяснить всю ситуацию. Марфа, получившая молчаливое одобрение, продолжала: