В плену Времени - Евгения Савицкая

Глава 30

Впервые за весь прошедший месяц я смогла спокойно уехать из дома, когда и куда мне заблагорассудится. Да, что там за весь месяц — за то все время, проведенное в девятнадцатом столетии. Натягивая шоколадные кружевные перчатки, я деловым тоном проинформировала Милу, что собираюсь с Марфой поехать по делам и поручаю ей следить за больными. Необычайное чувство свободы охватило меня, приподымая мое угнетенное настроение. В этот момент я знала, что в моих силах было даже обернуться синей птицей и взмыть высоко-высоко в небо, а ведь даже опасалась, что горничная не дай Бог начнет расспрашивать, куда направляюсь, но благодаря врожденному почтению к господам, я была лишена ненужных расспросов и замечаний. Мила лишь кротко протянула мне широкополую шоколадного цвета шляпу с черной густой вуалью. Горничной не оставалось ничего другого, как молча кивнуть в знак согласия, присесть в глубоком реверансе передо мной и удалиться прочь из гардеробной для того, чтобы начать выполнять возложенную на нее миссию. После ухода Милы в гардеробную суетливо вошла Марфа и, накинув мне на плечи шелковый черный плащ до пят, вывела меня под руку из комнаты.

Окрыленная неожиданно выпавшими мгновениями, которые могла спокойно провести вне опостылевшего дома, я легко сбежала по ступенькам крыльца. В этот же момент на подъездную аллею лихо заехал Михей, правящий двойкой гнедых лошадей. Я зачарованно следила как лакированная карета, поблескивая в лучах осеннего солнца, подлетела к нам, как Михей ловко спрыгнул с козел и как можно грациозней распахнул ближайшую к нам дверцу. Марфа помогла мне залезть во внутрь кареты, и когда я усаживалась поудобнее на мягком бархатном сидении, она назвала какой-то адрес и карета резко дернулась, выезжая за ворота дома.

Весь большой парк был засажен старыми деревьями. Некоторые из них стояли все еще в зеленом убранстве, когда как некоторые — могли похвастаться потрясающими багряными листьями. Кое-какие кусты подрастеряли свой летний наряд, и эти желтые листья лежали на все еще зеленой траве яркими желтыми пятнышками, словно заблудившимися на земле лучами солнечного света. Среди могучих крон вековых деревьев виднелись кусочки ясного неба, незаметно ставшего слишком глубокого синего оттенка. Это было уже не то знакомое мне летнее небо лучезарного цвета. С горечью я окончательно осознала, что Время продолжает свой неумолимый бег и все течет так, как и должно быть. Ведь следом за летом наступает осень, а затем зима. И этого никто не в силах изменить, даже Время. Даже это могущественное воплощение древних сил не властно над всем, и я впервые за все время, проведенное в этой эпохе, вдруг задумалась — что если появилась тут не просто так, а вдруг сама Госпожа Судьба распорядилась, чтобы моя персона попала в 1881 год. Внезапно вспомнилось удивленное лицо Времени после фразы про теорию о двух половинках. Я мгновенно насторожилась, и безумная мысль мелькнула в моей голове о том, что недаром уж нас с Дэниэлем влечет друг к другу, и вдруг мы действительно являемся этими половинками… Но в эту же секунду я решительно отмела это нелепое, как казалось мне тогда, предположение. Это было просто сплошным безумием. Да, и как я могу быть половинкой мужчины живущего в 19 веке, в то время как сама родилась в конце двадцатого?

— Мы подъезжаем, — прервала тягостное молчание Марфа.

Я словно пробудилась из тягостного сна и с удивлением обнаружила себя сидящей в карете вместе с горничной настоящей графини Габриэль. Девушка напряженно замолчала, видимо не зная о чем со мной говорить, но привычной неприязни, исходившей от нее все это время, я не чувствовала. Она лишь устало прикрыла глаза темными ресницами и сосредоточенно выглядывала в окошко кареты из-за плотных синих занавесок. Под густой вуалью было нестерпимо жарко и тяжело дышать, но откинуть мне ее с лица не разрешила Марфа. Она лишь строго посмотрела на меня и спокойным тоном посоветовала мне не делать глупости ради ее госпожи. Скрепя сердце мне пришлось подчиниться. Еще несколько тягостных минут мы проехали в тишине и безмолвии. Это молчание уже начинало меня угнетать, как карета внезапно остановилась, и Михей сказал:

— Барышни, кажись, приехали!

Горничная велела мне поплотнее закутаться в плащ, и мы вдвоем быстро выскользнули из кареты. Как только мои ноги надежно ступили на городскую брусчатку тротуара, Марфа рванула вперед с приличной скоростью, и мне пришлось также прибавить шагу, чтобы не заблудиться в толпе разного люда. Все куда-то спешили по делам, чуть поодаль прогуливались дамы со своими компаньонками. Меня постоянно кто-то сбивал и горничной пришлось крепко ухватить меня под руку, для того чтобы я не потерялась. Поначалу я думала, что мы идем к домам, громоздившимся напротив бульвара, но Марфа, молча, пересекла дорогу, ведущую к красивым трехэтажным домам из красного кирпича. В итоге мы прошли несколько кварталов пешком прежде чем остановились возле парадного входа с деревянным крыльцом кирпичного двухэтажного дома, такого же невзрачного, как и все те дома, что толпились вокруг нас. Тротуары были узкими, в грязи и с большими лужами, из-за прошедшего накануне дождя. Вокруг было чувство какой-то угнетенности и, по всей видимости, в этом квартале жили простые мещане, составляющие большую часть населения города.

— Барышня, умоляю вас, все, что вы увидите и услышите, должны сдержать в тайне ото всех, — просительным тоном предупредила меня Марфа, когда мы уже поднимались, поободрав юбки, по скрипучим деревянным ступеням с первого на второй этаж.

— Будь спокойна, Марфа, — отозвалась я, понижая голос до тихого шепота.

Подъезд был похож на самый обычный подъезд дома. Хлипкие стены, побеленные известью, деревянные покрашенные полы и длинный коридор, раскинувшийся по обе стороны от лестничной клетки. Из-за множества деревянных дверей до нас доносились самые разнообразные голоса, присущие многоквартирному дому, а благодаря тонким стенам — слышимость была просто отменная.

— Нам направо и в конец коридора, — процедила холодным тоном Марфа, словно ей приходилось открывать самую сокровенную тайну.

Мне лишь оставалось, молча кивнуть в знак согласия. Хотя внутри меня сжигало жгучее любопытство и желание наконец-то своими глазами увидеть настоящую Габриэль, ту девушку, жизнью которой мне приходилось жить последнее время. Коленки от сильного волнения дрожали, а я все никак не могла поверить, что за простой крашеной дверью скрывается загадка всего моего пребывания в доме Миллеров, потомственных немецких помещиков. Вот волноваться было из-за чего. Все то время, проведенное в этой эпохе, я лишь гадала, куда могла запропаститься настоящая графинюшка и только гадание Марии смогло пролить некоторый свет в этой запутанной истории. Маленький смуглый кулачок Марфы постучал условным стуком. В этот же момент послышались чьи-то торопливые шаги, и моментально распахнулась дверь. На пороге стояла моя точная копия, облаченная в повседневное голубое платье с отложным белым кружевным воротничком. Я ошалело замерла на месте, будто примерзла к деревянному полу, и была не в силах даже пошевелиться.