В плену Времени - Евгения Савицкая

Глава 32

Старинные часы из черненого серебра тихо тикали, мерно отсчитывая секунды, на комоде в спальне супругов Перовских. Во всех квартире было тихо и тягостно. Где-то на кухне суетилась Клавдия Петровна, приготовляющая десерт к ужину. Станислав Перовский уже давно облачился в скромный серый костюм тройку и ушел ожидать гостей в гостиной, где был уже накрыт стол на четыре персоны. Я битых десять минут крутилась вокруг зеркала и пыталась успокоить свои нервы. Чувство необъяснимой тревоги с самого утра потихоньку нарастало и теперь достигло апогея, а мне все никак не удавалось совладать со своими чувствами. Пальцы рук мелко дрожали, а внутри живота затянулся тугой узел безотчетного страха. Даже мое собственное отражение в огромном зеркале нисколько не поднимало мое настроение. А ведь элегантное платье на мне было достойно всяких похвал и могло потрясти не одного мужчину. Я еще раз придирчиво осмотрела себя и осталась довольна своим внешним видом. Строгий лиф, глубокий квадратный вырез на груди, приоткрывающий приподнятые полушария, гладкая прямая юбка, ниспадающая мягкими складками практически до самого пола. Коротенькие полупрозрачные рукавчики подчеркивали мои хрупкие плечи и потрясающий вырез платья. На руки полагалось натянуть длинные серебристые перчатки. Несмотря на то, что этот предмет женского туалета мне вообще не нравился, но поделать в данной ситуации я ничего не могла. Посему пришлось их надеть наряду с жемчужными украшениями.

В этот момент отчего-то вспомнился Баринский, его кривоватая дьявольская усмешка, горящий взор карих глаз и смуглое мускулистое тело в морских волнах. Его яркий образ с течением времени постепенно тускнел, но невыносимая тоска по Дэниэлю росла с каждым днем, проведенным вдали от него. Меня непреодолимо тянуло к нему, заставляя мое сердце болеть от неведомой мне раньше боли. Теперь я даже не могла с точностью сказать чего хотела больше всего на свете — вернуться домой или увидеть Дэниэля. Хотя, ничего странного в желании увидеться с князем не было. Все было слишком просто и сложно одновременно — я любила.

В последний раз я пригладила волосы, поправила локоны на шее и огромным усилием воли выбросила из головы Баринского. В этот момент главное было совсем не это. Несколько глубоких вдохов и мои смятенные чувства улеглись где-то в глубинах души. Как только мне удалось кое-как привести в порядок свои растрепанные чувства, в дверь громко и отчетливо постучали. Быстрыми шагами я устремилась в прихожую для того, чтобы встретить долгожданных гостей. Около входных дверей мы со Станиславом оказались практически одновременно.

Он тепло мне улыбнулся, заговорщицки подмигнул и тихо прошептал:

— Отлично выглядите, Эля. Вы готовы?

Я утвердительно кивнула и твердо ответила:

— Да!

Он слабо улыбнулся.

— Тогда с Богом, и еще — не забывайте улыбаться, — прибавил он.

Я мигом натянула на себя ослепительную улыбку, и вовремя. В этот же момент Станислав распахнул настежь дверь. На пороге стоял один джентльмен, облаченный в превосходный костюм темно-синего цвета и черный котелок. Гость был высок и небрежно опирался на элегантную лакированную черную трость с серебряным литым набалдашником. Его пронзительные ястребиные глаза, слишком светлые для брюнета, смотрели буквально сквозь меня или, по крайней мере, это точно раздели до белья. Я неловко поежилась от неприятного чувства, а гость уже сняв свой котелок, изящно поклонился мне. Станислав поприветствовал одного из инвесторов, а тот в свою очередь даже поцеловал мою руку, выразив восхищение столь ослепительной красотой жены господина Перовского.

— Граф Леонид Леонидович Беркутов, компаньон вашего гениального мужа, — отрекомендовался гость.

Весь его дорогой и элегантный вид не вязался с этой скромной квартирой супругов Перовских, и если честно я даже не представляла, как этот напыщенный индюк может вообще находится в гостях дольше положенного времени. В этот момент стало понятно, что это всего лишь вынужденный визит вежливости. В душе вновь зарождалось паническое чувство ужаса, захотелось куда-то бежать без оглядки. Неприятное сосущее чувство потери поселилось где-то под ложечкой и не давало сосредоточиться на госте.

— Прошу в гостиную, господин Беркутов, — как можно вежливее проговорила я, чувствуя, как мои щеки сводит от искусственной улыбки.

В этот момент захотелось вытолкать надменного гостя за дверь и с силой захлопнуть ее перед его носом. Хотя, зря я так, ведь граф Беркутов был довольно привлекательным мужчиной средних лет. Высокий, стройный с атлетической фигурой и загадочной бледностью на лице. В общем, он был настоящим аристократом по всем известным мне канонам. Его бледную кожу оттеняли черные как вороново крыло волосы. Высокий лоб и проницательные глаза говорили о недюжинной силе ума. Его аристократичный орлиный нос придавал некую суровость облику графа Беркутова, и он поразительно оправдывал свою фамилию, да, и внешность его соответствовала хищной птице. Губы были надменно сжаты в тонкую линию. Самыми поразительными в его облике были большие, окаймленные черными длинными ресницами, светло-серые глаза, словно прозрачные воды норвежских фьордов.

— Присаживайтесь, — вежливо предложил Станислав гостю присесть за стол. — Извините, его светлость задерживается или не придет вовсе?

В один миг ослепительная улыбка сошла с лица графа Беркутова, а в серых глазах мелькнуло выражение скорби.

— Случилось несчастье, — тихо прошелестел Леонид Леонидович, и мне миг почудилось, что его голос дрожит от переживаемых эмоций.

Я с удивлением заметила, как вся нарочитая холодность и небрежность моментально слетела с Беркутова, обнажая его истинные чувства. Передо мной сидел обычный человек сильный и слабый одновременно.

— Князя Баринского подстрелили конкуренты и завистники во время поездки в предместье Кракова. Сегодня перед визитом к вам я был у него. Состояние крайне тяжелое. Врачи опасаются, что он не доживет до завтрашнего утра. Лично у меня даже есть конкретные предположения…

Дальше я ничего не слышала, сильный шум в ушах заглушал диалог мужчин. Мое тело безвольно сидело за столом, словно парализованное мне даже было не под силу пошевелить хоть пальцем, дыхание замерло, а я во все глаза уставилась на Беркутова не в силах поверить до конца в то, что услышала. Перед глазами окружающий мир поплыл, словно желе, перемешались все краски. Я удивленно осознала, что депрессия, необъяснимая тоска и грусть были вызваны не тем, что жутко хотелось домой или, что была вынуждена ухаживать за семейством Миллеров. Нет, все постепенно становилось на свои места. Слишком поздно я осознала, что между мной и Дэниэлем протянулась незримая прочная связь, которую никто и ничто не сможет разорвать, словно мы были одним целым.