Нокаут чемпиону. Часть 2 - Галина Маркус

И вдруг на экране пропало изображение, и возникла заставка. Повисела несколько секунд, и сменилась рекламным роликом кетчупа.

– Ну и что за фигня? – повернулась к подруге Юлька. – Будет бокс или нет?

Реклама кончилась, и в кадре снова появился переполненный людьми зал. Но только теперь здесь творилось нечто непонятное. Народ покидал свои места, в ринге расхаживали, переговариваясь, посторонние люди. Никто больше не кричал и не возмущался, но лица у всех были странные – потерянные и ошеломлённые.

– Уважаемые телезрители. Простите за длительное ожидание. Мы вынуждены расстроить вас и сообщить, что бой не состоится. Только что стало известно о трагическом происшествии. Час назад по дороге на стадион разбилась машина Игоря Мелихова…

Всё поплыло у Ленки перед глазами… Онемели руки, ледяной ужас разливался внутри. Крик замер на губах – горло сдавил спазм. Она хотела бы потерять сознание, но не могла. Нет, этого не может быть! Это страшный сон… надо проснуться… Откуда-то из тумана послышалось продолжение – кто-то другой говорил теперь в микрофон:

– Мы пока ничего не знаем о происшедшем. Когда мы поняли, что Игорь задерживается, пытались ему дозвониться – но тщетно. Его команда тоже ничего пока не знает. Кажется, в автомобиле находился ещё один спортсмен, бывший чемпион мира в тяжёлом весе Сергей Белозерцев. В каком состоянии находятся пострадавшие, пока неизвестно. Мы постараемся вас информировать, а пока… приносим свои извинения…

Ленка вскочила и бросилась в коридор за телефоном. Она ничего не замечала вокруг, не слышала успокаивающих слов Юльки, натыкалась на мебель, что-то роняла. Трясущимися пальцами девушка набирала Серёгин номер. Звонить Мелихову она не могла – такого дикого страха она никогда в жизни ещё не испытывала. Если вместо голоса Игоря она услышит чужой голос, то сразу умрёт. Пусть Серый ей скажет…

Но телефон Белозерцева отвечал только длинными гудками. Тот самый вездесущий мобильник снова не мог достать нужного ей человека… В панике Ленка набрала Игоря – тоже самое. После десятка гудков телефон выдавал отбой, но она набирала – снова и снова, то одного, то другого. Вся жизнь превратилась в туннель – ничего снаружи не было, только коридор сотовой связи, по которому она пробивалась – чтобы умереть или воскреснуть. Ослабевшие ноги подогнулись, и девушка опустилась на пол. Колотило так, что подруга обнимала её, держа обеими руками. И вдруг – о Боже! Боже… какое невообразимое счастье! – гудок прервался и послышался родной голос Игоря.

В груди что-то сдавило, Ленка не могла выдавить даже слова, уже не веря, что ей не мерещится.

– Лена… – тихо произнес Мелихов.

«Жив, жив, жив! Господи, он жив! Спасибо Тебе, Господи! Пусть с ним будет что угодно – но он жив! Он может говорить!»

Ленка с трудом выдохнула – её выпустили на свет из туннеля.

– Игорь, что с тобой, что?!! – выкрикнула она.

– Со мной всё в порядке, – так же тихо и бесцветно ответил он. – Приезжай… Серый в реанимации…

***

Ленка уже не помнила, как она оказалась ночью возле приёмного отделения хирургии, какое такси довезло её туда. Её поддерживал за локоть неизвестно откуда взявшийся Юлькин муж, кажется, он и поймал машину. Около подъезда паслось несколько журналистов, которых, видимо, не пускали внутрь. Но девушка, оттолкнув Гришу, прошла сквозь них, как сквозь стену, и вот она уже неслась по холлу, с такой силой наступая на больную ногу, что, казалось, та сейчас откажет совсем. Наконец, взгляд упёрся в квадратик окошка бюро пропусков. Не успела Ленка произнести фамилию, как дежурная начала орать:

– Совесть надо иметь! Сказано – никого не пускают!

– Я не журналист, – произнесла девушка каким-то не своим, мёртвым голосом.

Странно, но этих коротких слов оказалось достаточно. Дежурная подняла взгляд, посмотрела в её лицо и сразу же изменила интонацию:

– Я поняла… Вот, возьмите пропуск. Шестой этаж.

Дальше Ленка металась по белым, одинаковым коридорам, хватала за халаты всех врачей подряд, и в результате оказалась перед стеклянными дверьми под вывеской «Отделение интенсивной терапии». А за этими дверьми увидела Игоря – он стоял в холле рядом с пожилым человеком в белом халате. Фигура мужчины показалась ей знакомой, но сейчас девушка ничего не соображала.

Она распахнула дверь и рванула к Мелихову. Лицо у него было усыпано красными точками, а голова перевязана. Но он живой, на своих ногах! Господи, теперь – только бы Серёга выжил… Больше ей ничего-ничего не надо, честное слово! Ленка подлетела к Игорю, но, увидев выражение его глаз, резко затормозила. Он был здесь, рядом, но словно на другой планете – чужой, отстранённый, сгорбленный, постаревший на десять лет. Странные точки на его совершенно бескровном лице оказались многочисленными мелкими ранками, а правая щека – вся багровая, как от ушиба.

Мужчина, разговаривавший с Игорем, оглянулся, и Ленка узнала Чернявского.

– Лена? – удивлённо произнес он. – Вы как здесь?

Мелихов, казалось, даже не удивился, что хирург знает её, только бросил на девушку короткий, почти невидящий взгляд.

– Пропустите её, профессор, это жена Белозерцева, – каким-то сонным голосом сказал он.

Слова его прозвучали почти приговором, но Ленке было сейчас всё равно. Она и сама знала, что другого выхода теперь нет.

– Да, да, конечно, – взгляд у врача сразу стал понимающим и сочувствующим. – Лена, наденьте бахилы и халат – вон там, в ящике…

Палата реанимации представляла собой большой зал, в котором за перегородками лежали обнажённые, прикрытые одними только простынями пациенты, а в середине помещения находилось нечто вроде ресепшена для дежурных врачей. Ленка сразу заметила Серёжу – даже здесь он выделялся своими габаритами. Она понятия не имела, что сейчас увидит, и внутренне сжалась, готовясь принять самое худшее.

То, что человек такой недюжинной физической силы лежит вот так – беспомощный и неподвижный, под белой больничной простыней, производило тяжкое впечатление. Голову ему выбрили, а сверху наложили повязку, правую руку подвязали кверху. Глаза у Сергея были закрыты, на лице – не мелкие и многочисленные, как у Мелихова, а глубокие бурые рваные раны, правда, уже зашитые хирургами. Рядом стояла капельница.

Кто-то сзади схватил девушку за руку:

– Что же вы так рванули, миленькая? Мне надо сначала поговорить с вами…

Но Ленка вырвала локоть и подошла к Белозерцеву.

– Он без сознания? – стараясь держаться спокойно, спросила она.

Она боялась, что доктор произнесёт страшное слово «кома». Однако Серёга, услышав её голос, тотчас открыл глаза, и девушка облегчённо выдохнула, только схватилась рукой за стоявшее рядом высокое кресло для посетителей. Большей полноты счастья ей было уже не испытать.