Дневники Клеопатры. Книга 2. Царица поверженная - Маргарет Джордж

— Мне трудно поверить.

— Тем не менее такова правда. Но Антоний должен выйти из тени Октавиана. Рядом с этим человеком он теряет способность мыслить, как будто Октавиан насылает на него наваждение.

— Я тебе давно говорил, что он легко попадает под влияние той сильной личности, что в данный момент находится рядом. Именно по этой причине на него нельзя полагаться. Я предупреждал тебя.

— Ты был прав. Потому и надо отделить его от Октавиана.

— И снова спрашиваю — зачем?

— Я хочу, чтобы он избавился от чужого влияния.

— Ты не ответила на мой вопрос, — безжалостно гнул свое Олимпий. — Зачем тебе нужно, чтобы он избавился от чужого влияния?

Похоже, мой лекарь твердо вознамерился вырвать у меня признание в любви к Антонию. Но у меня имелись и другие доводы.

— Затем, что задача Антония — избавить Восток от парфянской угрозы. Пока он торчит без толку в Риме, время уходит. Если оно будет упущено окончательно, нам всем придется несладко.

Олимпий хмыкнул.

— И я полагаю, ты хочешь, чтобы я писал тебе длинные обстоятельные отчеты о Риме и тамошних сплетнях, — проговорил он.

— Да, конечно, — ответила я. — Со времени моего отъезда прошло пять лет. Многое изменилось. Мне любопытно. Удружи мне, пожалуйста. Разумеется, я оплачу и путешествие, и проживание, причем так, чтобы ты ни в чем не знал нужды.

Я знала, что это приманка, перед которой он не устоит. Олимпий относился к разряду бережливых людей, имеющих тайную склонность к расточительству. Если роскошно жить за чужой счет, можно потрафить обеим склонностям.

Мой дорогой друг и царица!

После ужасного океанского путешествия и не менее неприятного подъема по Тибру на маленьком суденышке я, чуть ли не до смерти надышавшись зловонными запахами здешних причалов, могу засвидетельствовать: мы действительно в Риме. Никогда не ценил я Александрию больше, чем теперь, когда увидел Рим.

Как ты и велела, я снял довольно приличное, даже роскошное по здешним меркам жилье. Но один из ужасов Рима состоит в том, что бедные и богатые живут здесь бок о бок, и совсем рядом находится большой, но запущенный и грязный доходный дом. Клетушки в нем битком набиты самым невообразимым сбродом. Уж они-то наверняка дали бы мне в избытке материала для практики, но перспектива подцепить какую-нибудь из многочисленных здешних кожных болезней меня не прельщает. Брр!

Я навел справки насчет лечебницы Асклепия на острове Тибр, и меня представили отставному военному хирургу, который тут у них считается величайшим светилом новой науки. Все, кто хоть что-то понимает в этой области, учились у него. Он оказался весьма любезным человеком: не только согласился стать моим наставником, но и терпеливо переводит для меня с латыни на греческий все, что требует особого внимания. Так что я должен благодарить тебя за то, что ты уговорила меня приехать, пусть моя роль в твоих планах и второстепенна.

В отношении помянутых планов могу сообщить, что Ханефер в соответствии с заданием внедрился в окружение Антония. Это оказалось не так уж сложно, потому как на здешнем овощном рынке полно египтян, и они всегда в курсе, у кого из вельмож появляются вакансии в свите. В качестве астролога, получившего образование в Александрии, твой человек принят в дом Антония. Нашептать на ухо триумвиру то, что нужно тебе, он, надеюсь, сумеет.

Пробыв здесь достаточно времени, я узнал, что известие о родившейся у тебя от Антония двойне наделало немало шума. Антоний оказался в весьма неловком положении, а Октавиана чуть удар не хватил. Но теперь — может быть, чтобы смягчить такой удар — поговаривают о беременности Октавии.

На этом пока все. Прощай и не забывай об отваре из кервеля. Продолжай восстанавливать кровь.

Октавия беременна! Мой ужасный сон — значит, он был правдив. Я почувствовала, как гнев закипает в моих жилах — бессмысленный, лишенный рациональной основы гнев. Какой смысл злиться? Я ведь знала, что они муж и жена, знала, чем занимаются мужья с женами и какие бывают последствия.

Теперь я злилась уже за себя, на собственный гнев.

Чтобы взять себя в руки, я отложила письмо. Итак, Олимпий прибыл и не теряет времени даром. Что мне еще нужно?

И известие о наших детях доставило беспокойство обоим триумвирам. Так им и надо! Антонию, а особенно Октавиану — пусть ему испортит сон мысль о том, что кроме сына Цезаря подрастают еще и отпрыски Антония.

Да, Октавиан силен, но и я не слаба. Пусть победит сильнейший.

Моя царственная покровительница!

Привет от того, кто становится знатоком в столь разных областях медицины, как сшивание маленьких ран на веках с использованием женских волос и перетягивание кровеносных сосудов ампутированных конечностей. Еще я изучаю способы устранения следов от язв путем заведения на рану кожных лоскутов и стягивания их вместе. Впрочем, не буду беспокоить тебя описаниями ран. Приятного тут мало, а ты, насколько мне известно, предпочитаешь иметь дело с более приятными аспектами действительности.

Большой шум наделало здесь известие о Мисенском мирном соглашении, которое Октавиан и Антоний заключили с Сектом Помпеем. Я сомневаюсь, что этот мир продержится долго. Пока они оба заняты тем, что мало-помалу оттесняют от власти Лепида, но когда от него избавятся, вряд ли потерпят соперника в лице Помпея. Однако сейчас, благодаря наставшему миру, в Рим вновь приходят суда с зерном, что примиряет народ с Октавианом. Память у толпы, как правило, короткая — набив брюхо, никто не вспоминает о голоде.

Похоже, основное занятие обоих триумвиров — исполнение супружеских обязанностей. Слухи о беременности Октавии подтверждаются, да и Скрибония, говорят, должна разрешиться от бремени примерно в тоже самое время. Надо полагать, зачатие происходило при одинаковом расположении звезд, и у отпрысков будут схожие гороскопы. Это сулит интересное будущее.

Кстати, о гороскопах. Ханефер сообщает, что Антоний регулярно консультируется с ним. Оказывается, всякий раз, когда Антоний играет в кости или бьется об заклад со своим драгоценным зятем, Октавиан неизменно выигрывает. Ханефер воспользовался случаем и сказал Антонию, что его благородный дух всегда будет побежден удачей любимца судьбы Октавиана, в связи с чем надлежит держаться от названного любимца подальше. Так что яд — прошу прощения за это выражение — уже начали вливать Антонию в ухо. Не исключено, что скоро он объявится в нашей части мира. Во всяком случае, Антоний направил в Сирию полководца Баса для подготовки кампании против парфян.