Страдать, чтобы простить - Ребекка Донован

Я прекрасно понимала, что дамочка специально привезла нас к этому дому, чтобы поставить на место. Хотя, если честно, мне было плевать на размер дома. Риелторша вышагивала впереди нас в своем облегающем, как перчатка, платье, цокая высокими каблуками по каменной дорожке. С ехидной усмешкой на лице она открыла дверь и пропустила нас вперед.

Первое, что бросилось в глаза, была стеклянная стена, обращенная в сторону океана. Это было все, что мне нужно.

– Мы берем его, – сказала я.

– Но вы даже толком не зашли в дом, – запинаясь, пробормотала дама.

– А сколько здесь спален? – поинтересовалась я.

– Три. – Она бросила на меня странный взгляд.

– Отлично. – Я прошла вперед, не отрывая глаз от стеклянной стены. – Дом нам нужен на месяц. Я сегодня же внесу депозит, чтобы мы могли въехать прямо сейчас, остальные деньги вам переведут завтра. С вами свяжется один пожилой джентльмен по имени Чарльз Стенли. Он позаботится о формальностях.

С трудом оторвав глаза от океана, я повернулась к Эвану и риелторше, которые смотрели на меня так, будто я только что прочла им стихотворение на гаэльском языке.

– Что такое? – Я перевела взгляд с одного удивленного лица на другое.

– Прекрасно, – отрывисто сказала дама, взяв мою кредитку. – Сегодня же подготовлю вам на подпись все документы, после того как поговорю с этим… как его… Чарльзом Стенли. Буду на связи.

– Чарльз Стенли? – переспросил все еще слегка ошарашенный Эван. – И ты даже не узнала цену, не осмотрела дом! Эмма, что все это значит?

– Мне понравился вид, – ответила я, пристегивая ремень безопасности.

– Эмма, – строго сказал я, и ухмылка сразу сползла с ее лица. Она неохотно повернула ко мне голову. – Что ты скрываешь?

Эмма долго молчала, теребя руки, потом нервно сглотнула и призналась:

– У меня есть трастовый фонд. – (Я удивленно заморгал.) – Весьма внушительный фонд, – продолжила она, голос ее звучал спокойно. – Папа учредил его, когда я родилась, а незадолго до моего восемнадцатилетия Чарльз сообщил мне о существовании фонда. Чарльз помогает решать мои финансовые проблемы: оплачивает учебу, машину и все такое.

И только закончив рассказ, Эмма подняла на меня глаза в ожидании моей реакции.

– Ну ладно. – Я все еще не мог переварить полученную информацию. – Похоже, у нас есть дом.

Я не знал, что еще сказать. Возможно, потому, что был в шоке от ее признания, а возможно, потому, что по большому счету мне было наплевать. Деньги реально не волновали Эмму, а иначе я давно заметил бы это. Наверняка Эмма разозлилась на тетку из агентства за хамское поведение, вот и решила утереть ей нос. Причем размер дома не имел особого значения. Это было ясно как божий день. Единственное, что действительно заинтересовало Эмму, когда она принимала решение, – вид на океан.

– Все, а теперь за вещами. – Я завел мотор, и уже через пять минут мы подъехали к дому Нейта.

Я думала, он расстроится, что я не рассказала о фонде и визите Чарльза Стенли. Но он практически не отреагировал. Его явно больше огорчило то, что я, даже толком не осмотрев дом, приняла слишком поспешное решение.

Реакции Эвана всегда были непредсказуемы, именно это мне в нем когда-то и нравилось. И он, похоже, ни капельки не изменился.

Глава 29

В неизвестности

Я провела рукой по гладкой мраморной поверхности и задрала голову, чтобы посмотреть на солнце, лучи которого пробивались сквозь небольшое окно над джакузи.

– Неплохое местечко, – услышала я за спиной голос Эвана и резко повернулась.

– Тебе верится, что бывают ванные такого размера?!

– А спальню ты видела? Я имею в виду камин и собственное патио.

– Да неужели?

Я последовала вслед за Эваном в хозяйскую спальню, прошла мимо огромной кровати, украшенной горой подушек, и отворила стеклянную дверь, закрытую занавеской из тончайшей ткани.

– Не может быть! – ахнула я, оказавшись на площадке, окруженной забором, по периметру которого росли розовые цветы. Возле небольшой чаши для костра стояли столик и два стула из тикового дерева, там же располагался, помимо всего прочего, и уличный душ. – Интересно, а зачем в патио нужен душ?

– Чтобы смыть песок после пляжа, – объяснил Эван; он отодвинул раздвижную секцию забора, и мы увидели террасу со ступеньками, ведущими прямо на пляж.

– Офигеть! – восхищенно покачала я головой.

– Ты сама выбирала, – ухмыльнулся Эван.

– Мне понравился вид.

– Но в результате ты получила гораздо больше, – рассмеялся Эван и вернулся в дом. Я прошла за ним в роскошную гостиную с потолками, как в самом настоящем соборе. – Съезжу, пожалуй, за продуктами. А ты пока посиди на открытом воздухе. Пусть твои ноги хоть немного подышат. Кажется, я видел там гамак.

– Звучит заманчиво.

– Особые заказы будут? – Эван взял ключи от пикапа Нейта, лежавшие на столике возле пухлого темно-синего дивана.

– Может, мороженого?

– Легко, – улыбнулся он.

Я проводила его глазами, постаравшись выкинуть из головы то обстоятельство, что ближайшие двадцать четыре часа до возвращения Сары мы с ним будем в доме одни. При одной только мысли об этом меня вдруг охватила паника, а сердце начало предательски биться. Но я решительно стряхнула с себя ненужные эмоции и решила почитать какую-нибудь книгу, чтобы отвлечься. Обследовала книжные шкафы, доверху забитые литературой на любой вкус, но затем вспомнила, что в сумке осталась книга, которую я не открывала с тех пор, как вернулась из Уэслина. Я рассчитывала почитать ее в самолете, но тогда мне вообще было ни до чего.

Я извлекла из недр гардеробной в хозяйской спальне сумку и полезла за книжкой. Неожиданно из нее выпало несколько писем, которые я сразу же подняла.

Одно я тут же выкинула вон – это была очередная реклама магазина. Но вот когда я взяла в руки второе, у меня неприятно засосало под ложечкой. Обратный адрес гласил: Флорида, Бока-Ратон. Я уронила письмо на кровать, словно боялась обжечься. Адрес явно был написан не рукой Джорджа. К горлу подкатила тошнота. Должно быть, письмо от бабушки. Меньше всего мне хотелось сейчас читать обличительные слова, что я, дескать, сломала жизнь ее сыновьям и внукам. Я не могла допустить, чтобы кто-то еще клеймил меня за то, в чем не было моей вины.

Я схватила книжку и вышла на террасу, где висел синий гамак, осторожно разбинтовала ноги и устроилась поудобнее.

Мне не сразу удалось успокоиться, хотя вид на безбрежную гладь воды, над которой парили белые чайки, действовал умиротворяюще. Я смотрела на пустынный пляж, слушала шум прибоя, надеясь, что он заглушит пронзительный зов письма, которое ждало меня в спальне.