Страдать, чтобы простить - Ребекка Донован

– Эмма, ты не можешь держать все в себе. Плачь. Ори, если надо, но не позволяй накопившимся эмоциям разрушать нервную систему. Не стоит переоценивать свои силы. – Я ласково провел большим пальцем по ее влажной от слез щеке.

– Спасибо. – Долгий взгляд Эммы пронзил меня в самое сердце.

Я отдернул руку и поспешно отвернулся, чтобы не совершить опрометчивый поступок, сделав то, что сейчас больше всего хотел сделать. Эмма тем временем подложила под голову большую декоративную подушку, сбросив остальные на пол, и повернулась лицом ко мне.

Эван последовал моему примеру и устроился с другой стороны кровати.

– Ну как, полегчало немного? – Его серые глаза, казалось, просвечивали меня, точно рентгеном.

Однако я не стала отворачиваться, чтобы скрыть смятение. Я разрешила ему читать по моему лицу, как по открытой книге.

– Не знаю, что делать, – подложив руки под щеку, произнесла я. – Ужасно хочется их видеть. Но, боюсь, от этого всем будет только хуже. Надо все хорошенько обдумать.

– Ладно, – только и проронил он, хотя ему явно было что сказать.

– Так ты советуешь согласиться, да? – бросила я пробный шар. – Наверняка ведь считаешь, что следует встретиться с Лейлой и Джеком. Что если я проигнорирую бабушкину просьбу, то сделаю только хуже.

– Значит, ты и сама все отлично понимаешь, – рассмеялся Эван. – Одно из двух: или ты навострилась читать мои мысли, или уже успела решить, что делать дальше.

– Ладно-ладно, можешь не продолжать, – остановила я Эвана. – Но я на самом деле устала постоянно рыдать.

– Понимаю, – ухмыльнулся Эван. – Но если вдруг понадобится жилетка, чтобы поплакаться, я всегда к твоим услугам.

– Спасибо, – ответила я. – А если ты вдруг захочешь поплакаться…

Эван громко расхохотался. И действительно, вот уж нелепая идея!

– Ну и что? Ты никогда не плачешь, да? – накинулась на него я.

– А ты хоть раз видела меня в слезах? – расплылся Эван.

– Однажды видела, – машинально ответила я.

Улыбка на его лице сразу потухла, на нас нахлынули воспоминания о той ночи. Ночи под звездами на лугу. Ночи откровений. Ночи, когда я ему отдалась.

Я задержала дыхание, утонув в его бездонных глазах.

– Да, однажды. – Я пристально посмотрел на Эмму, а когда перевел взгляд на ее пухлые губы, у меня вдруг громко забилось сердце.

В распахнутых глазах Эммы я увидел тень сомнения.

Я хотел наклониться к ней, но она неожиданно спросила:

– Можно попросить тебя об одолжении?

– Не вопрос.

– Ты не поможешь мне выбрать доску для серфинга и гидрокостюм?

– С превеликим удовольствием, – улыбнулся я во весь рот.

И мы принялись беседовать о серфинге. Мы все говорили и говорили, пока у нее не отяжелели веки и она наконец не уснула. Я погасил свет и уже собрался было слезть с постели, но Эмма молча повернулась во сне, положила мою руку себе на живот и уже не отпустила. Прижав Эмму к себе, я осторожно пристроился сзади и провалился в сон.

Я поежилась и потянулась за одеялом, но одеяла не было. Открыла глаза и удивленно заморгала. Услышала рядом ровное дыхание, почувствовала за спиной отяжелевшее со сна тело Эвана, а в своей руке – его теплую руку. Осторожно высвободившись, я вылезла из кровати, чтобы сходить в туалет и попить воды. По стеночке направилась туда, где, по моим соображениям, должна была быть ванная, толкнула дверь и нащупала выключатель.

Пока я умывалась, до меня вдруг дошло, что кровать достаточно большая и я вполне могу устроиться на второй половине.

За сегодняшний вечер он уже дважды порывался меня поцеловать, и я была готова ему это позволить. Но в последнюю минуту испугалась, вспомнила о стоявшей между нами застарелой обиде и сделала вид, будто ничего не происходит. Однако нас так сильно тянуло друг к другу, что в минуты душевной близости прошлая обида сама собой незаметно отходила на второй план.

Но, Эмма, почему, почему он в твоей постели? Я посмотрела на себя в зеркало, вздохнула, налила стакан воды и открыла дверь.

Услышав шум, Эван неожиданно сел на кровати:

– Эмма?

– Эван, ты в порядке? – Если честно, то меня страшно напугала его застывшая поза.

– Эм? – смутился он.

– Я здесь, – сказала я, остановившись в дверном проеме.

Ему явно приснился кошмар. Как странно было наблюдать за всем этим со стороны: паника, тяжелое дыхание, непонятное смятение… Но вот Эван наконец понял, на каком он свете, и мгновенно расслабился.

– Прости, – прошептал он, и я замерла с рукой на выключателе.

– Все в порядке. Может, включишь настольную лампу, чтобы я смогла погасить свет в ванной?

Я щелкнула выключателем и вернулась в постель. Эван лег на спину, закрыв глаза рукой. Я продолжала внимательно за ним наблюдать. Его грудь судорожно вздымалась и опадала.

– Что это было? – спросила я, хотя сама никогда не отвечала на подобные вопросы.

– Ты, – прошептал он.

У меня это вырвалось совершенно случайно, я дорого отдал бы, чтобы взять свои слова обратно. Я бросил взгляд в ее сторону. Она стояла, словно каменная. Что ж, похоже, пришло время объясниться.

– Каждый раз это происходит чуть-чуть по-другому. Но в конце концов ты всегда уходишь. И я просыпаюсь в холодном поту. – (У нее был такой вид, словно я ударил ее ниже пояса.) – Не стоит, Эм. Не надо себя винить. Ты здесь ни при чем.

– Но… разве я могу? – прошептала она. – Ты каждый раз просыпаешься в холодном поту из-за призраков прошлого. Разве я могу не упрекать себя за это?!

Ее глаза внезапно затуманились. Она опустилась на кровать, точно придавленная тяжестью вины. А я, как это ни печально, не мог снять с нее этот груз.

– Ты носишь свою вину, словно железную маску, поскольку внушила себе, будто ответственна за все, что происходит с другими. А в результате причиняешь боль людям, которые тебе небезразличны, поскольку отталкиваешь их от себя, слепо веря в то, что так будет лучше для них. Хватит, ты больше не можешь сгибаться под бременем вины. Ты больше не можешь отталкивать всех, кто тебя любит. Эмма, это не жизнь.

– Я знаю, – прошептала она, смахивая слезы.

– Зажав себя в тиски ошибок прошлого, ты лишаешь себя будущего.

Справедливость его слов потрясла меня до глубины души. Я выслушала их с закрытыми глазами и горько заплакала.

Я думала, что похоронила свои тайны глубоко-глубоко, в самом темном уголке своей души, однако он, к сожалению, видел меня насквозь, несмотря на мои вымученные улыбки и уклончивые ответы.