Страдать, чтобы простить - Ребекка Донован

И пока я бежала вдоль кромки воды, дыхание постепенно выравнивалось, а боль уходила. Стеснение в груди потихоньку исчезало, а вместе с ним – страхи и тоска.

С каждым следующим шагом я оставляла за собой частицу своего прежнего «я». Впереди была полная неизвестность, поскольку я не знала и боялась узнать, что же останется от той – прежней – Эммы, когда я остановлюсь. Поэтому я продолжала упрямо бежать, несмотря на то что мускулы буквально молили о пощаде. У меня горели легкие и мутилось в глазах. Язык распух, я уже не чувствовала ног.

Нет, пора было сделать передышку. Я посмотрела на береговую линию, за которой серферы лениво покачивались на досках, и провела черту. Вон там все и закончится: я остановлюсь – и попытаюсь возродиться из пепла.

На ватных ногах я сделала последний шаг и рухнула на колени. Меня вдруг бросило в жар, я тряслась как в лихорадке. Попыталась сесть, но упала на спину и поглядела на ярко-синее небо. Заметив склонившееся надо мной лицо, я прищурилась, поскольку не могла сфокусировать взгляд.

– Эмма? – спросила какая-то девушка.

Присмотревшись повнимательнее, я увидела белокурые волосы и большие карие глаза.

– Ника?

– Что ты здесь делаешь? Откуда ты пришла? – Она протянула мне руку, чтобы помочь подняться.

Я смотрела на нее во все глаза не в силах пошевелиться.

– От дома Коула, – прошептала я, пытаясь пробиться сквозь туман в голове.

– Она что, сказала «от дома Коула»? – послышались незнакомые голоса. – Она, наверное, бредит. Это чертовски далеко.

– На, попей. – Подруга Ники опустилась на колени и вложила мне в руку бутылку с водой.

Холодная вода смочила воспаленное горло, из груди вырвался вздох облегчения. Напившись, я дрожащей рукой оторвала бутылку от губ.

– Может, отвезти тебя обратно к Коулу? – предложила Ника.

Я молча покачала головой, язык словно присох к нёбу.

– Так куда тебя подбросить? – спросила подруга Ники.

– К Нейту, – прошептала я, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

Я постучал в дверь, никто не ответил. Тогда я подергал за ручку и, обнаружив, что дверь не заперта, вошел в дом. Он оказался пустым. Это было видно невооруженным глазом. У меня еще вечером возникло нехорошее предчувствие. Я вспомнил слова Нейта о том, что он заезжал, но никого не нашел…

Жаль, что он не догадался зайти.

Я проверил гостиную и гостевую комнату – ничего. После секундного колебания я заглянул в хозяйскую спальню. Вещи Коула исчезли, в шкафу я обнаружил только одежду Эммы. Он уехал.

Чертыхаясь, я вернулся в гостиную. Стеклянная дверь была открыта. Я вышел на веранду и обшарил глазами берег. И уже собрался спуститься на пляж, но тут зазвонил мобильник.

– Эван, ты вернулся?

– Привет, Нейт. Я у Коула, ищу Эмму, – сказал я, продолжая изучать пляж.

– Она здесь, с нами, – сообщил он. – Но у нее… э-э-э… легкое обезвоживание. – Он очень осторожно подбирал слова.

– Что ты хочешь сказать? Ты где? И почему у нее обезвоживание?

– Мы дома. Ника нашла ее на берегу, довольно далеко от нашего дома, и привезла сюда, – объяснил Нейт. Обращаясь к кому-то в комнате, он сказал: – Включи на максимум кондиционер и не давай ей ложиться.

– Нейт, что с ней случилось? – взволнованно спросил я и, с прижатым к уху телефоном, припустил к дому Нейта.

– Не бойся, она больше не блюет, – туманно ответил он. – Эван, у нее реальное обезвоживание и тепловой удар.

– Ты напугал меня до мокрых штанов! – рявкнул я. – Она в порядке? Может, надо прямо в больницу?

– Блин! Ты видел ее ноги?! – подал голос Ти Джей.

– Что?! – завопил я. – Нейт, что за фигня?! Так ей нужно в больницу или нет?

– Никакой больницы! – послышался истошный вопль Эммы.

– Она не хочет в больницу, – повторил Нейт.

– Понял, – нимало не удивившись, вздохнул я. – Сейчас буду.

Наконец я ворвался в дом, оставив дверь нараспашку. Эмму я нашел на диване. Лицо у нее обгорело, волосы слиплись от соли и пота. Она бессильно притулилась к спинке дивана.

– Привет, – ласково сказал я, присаживаясь рядом.

– Эван? – слепо прищурилась она.

– Ага, я уже здесь, – подтвердил я.

– Ты уехал. – Она с трудом откинула голову и попыталась сфокусировать на мне взгляд.

– Уехал, – подтвердил я.

– Ты уехал, – еще раз повторила она с надрывом в голосе.

– Но я же вернулся. И у меня твой телефон.

– О… Так ты вернулся, чтобы отдать мне телефон?

– Нет, – поспешно ответил я. – Из-за тебя… Я хочу сказать… – Я замолчал, поскольку время для откровений еще не пришло. Оставалось надеяться, что она, в ее состоянии, пропустила мои слова мимо ушей. – Я уезжал всего на пару дней и теперь вернулся. Хорошо?

– Хорошо, – устало вздохнула она, на лице ее появилась тень улыбки. – Ты уехал не насовсем.

Мои губы невольно расползлись в улыбке.

– Нет, не насовсем.

Я осторожно погладил ее по щеке, на пальцах осталась морская соль.

– В холодильнике есть вода с электролитами, – сказал Нейт Ти Джею.

Ти Джей принес воду, протянул бутылку Эмме, но у нее так сильно тряслись руки, что она не смогла отвинтить крышку. Пришлось прийти ей на помощь.

Прижавшись щекой к кожаной диванной подушке, Эмма начала медленно пить маленькими глотками.

Тогда я встал и подошел к Нейту, топтавшемуся возле дивана.

– Ты и правда думаешь, что с ней все будет в порядке? – Я покосился на Эмму и, не дожидаясь ответа, воскликнул: – Что за черт?!

Подошвы ее ног были ободраны в кровь, из ссадины на пятке сочилась сукровица.

– Я тут посоветовался по телефону с одной подругой, – сообщил Нейт. – Она тоже серфер, сейчас заканчивает школу медсестер. Я уже послал Рена за фруктовым мороженым на палочке и напитками с электролитами. Понимаю, что ты здорово дергаешься. Но, думаю, она оклемается. Я хочу сказать, завтра ей, конечно, будет хреново, но когда я участвовал в марафонах, то видел кое-что и похуже.

– Если ты думаешь, что мне от этого легче, то сильно ошибаешься.

Эмма сидела в кресле и сосала мороженое. Она уже приняла душ, а мы с Ти Джеем обрядили ее в свои шмотки: я одолжил ей шорты, а Ти Джей – футболку и толстовку на молнии. Глаза у нее уже были не такими остекленевшими, и она более-менее ожила.