История запрещенных книг на Западе. Итальянское духовенство в одну из средневековых эпох - Алексей Петрович Лебедев

встречных зевак. Я видел, как однажды удар пришелся на долю моего кир-Димитрия. При этом я спросил его: «Что, больно?» Но ответа не последовало. Из этого заключаю, что скалка не шутит.

Как все восточные города, Константинополь до страсти любит торговлю. Главный торговый пункт — это так называемый Безештан в Стамбуле, знаменитые константинопольские ряды. Из любопытства я был там, но не остался доволен виденным. Ряды устроены прихотливыми уступами, на которых легко вывихнуть ноги. Товары не разделены по их разрядам, а чередуются в хаотическом беспорядке. Торговцы, случается, не сидят и не стоят, а благодушно лежат на залавках, вытянувшись во всю длину роста, без верхнего платья — в одних рубашках и брюках. «Иды суда, каспадын», — приглашал меня подобный армянин купить что-то, но я ничего не покупал, потому что не собирался делать покупок. Вообще нередко случалось, что по каким-то приметам узнавали во мне русского, — и я слышал приветливые возгласы: «Русь!», «Русский!» Безештан мне скоро надоел, и я с удовольствием ушел отсюда.

Хаотический беспорядок, выражающийся в причудливом, чередовании одного рода торговли с другим, свойствен и Пере. И здесь можно видеть рядом ювелирный магазин и грязную мясную лавку. Торгуют везде — на улицах, на перекрестках и даже среди улиц. Я видел, как продавец стеклянной посуды, нимало не стесняясь, разложил свой товар среди улицы (конечно, не самой бойкой), а сам лег рядом. Нужна большая осторожность, чтобы не раздавить ногами разложенные где ни попадя товары. Все торгующие неистово кричат, галдят, выкрикивая свой товар. Но иные торговцы орут только что-то вроде: «беш-пара́» или «ерми-пара́», т. е. указывалась прямо стоимость товара без обозначения самого товара. Очевидно, торгаш заманивал покупателей дешевизной. Вдобавок к этим крикам присоединяется особенный своеобразный звон из лавочек с шипучими водами. Таких лавочек очень много по всем улицам. У продавцов шипучих вод в течение целого дня (от 6 часов утра до 9 вечера) звонит механическим способом машина, издающая пронзительный звук, весьма похожий на звук будильника. Зачем это делается, не знаю, но таков обычай.

На улице стоит стон-стоном целый день. Идя по улице, не только можно купить все, что вам угодно, но и исправить ваш туалет. По всем бойким путям на узких тротуарах сидят по-турецки и прижавшись к стенам зданий прилично одетые, подобно всем мелким торговцам, особые человеческие существа, профессия которых состоит в чищении сапог и брюк, пылящихся среди уличной неряшливости. Эти чистильщики сапог (греки, турки и славяне) имеют подле себя небольшие ящики, обитые сверху медью, служащие и вместилищем их инструментов, и подставкой для ноги клиента во время совершения операции. Несправедливо некоторые утверждают, что будто это народ назойливый, позволяющий себе хватать за ноги проходящих в виде приглашения к операции[94]. Чистильщики сидят смирно, громко постукивая щеткой о медь ящика, и таким образом напоминают о своем существовании и о готовности к услугам. Операция стоит 10 пара́ (2 коп.). Я узнал, что большинство чистильщиков — глухонемые, т. е. значит, эти несчастные нашли себе приличное занятие, обеспечивающее их жизнь, но не требующее употребления языка, который у них не действует, как должно. В Галате, людной части города, сапожных чистильщиков очень много. Я всегда пользовался их услугами.

В Константинополе много всяких магазинов: греческих, французских, английских, итальянских, армянских (немецких мало); конечно, есть и турецкие — в Стамбуле. Но, к сожалению, нет магазинов русских. Правда, есть один или два русских магазина, расположенные возле Пантелеимоновского и других монастырских подворий. Но их нельзя принимать в расчет: во-первых, потому что их содержат не русские, а только знающие русский язык; во-вторых, у них особая специальность, о которой красноречиво свидетельствует вывеска, гласящая: «Русский магазин с продажей русского вина» (т. е. водки) (эти слова изображены на нашем отечественном языке). Печально, что эти русские магазины «с продажей русского вина» помещаются возле подворий, где находят пристанище русские богомольцы. Очевидно, эти quasi-pycские магазины существуют для соблазна простодушных русских людей. Нет сомнения, их дела идут недурно: иначе на них не красовалась бы заманчивая вывеска. Я не был в этих русских магазинах, потому что не чувствовал никакой потребности в «русском вине» в таком климате (да еще в июле), как климат константинопольский. Водка, по моему мнению, совсем не нужна в Константинополе, где так дешево прекрасное виноградное вино. Это вино я покупал и пил: оно едва ли хмельнее обыкновенного русского пива, но много вкуснее.

Раз я возвращался с прогулки и, приближаясь к Пантелеимоновскому подворью, говорю моему обычному спутнику кир-Димитрию: «Купите мне какого-нибудь виноградного вина бутылку». — «Да пойдемте на фабрику, там и купим» — «На фабрику, вы говорите?» — «Да», — получил я в ответ. Я заинтересовался, что такое за винная фабрика в Константинополе, тем более что я никаких винных фабрик не знаю. «Далеко, — говорю, — это?» — «Нет, да вот за углом». Пошли, и я не раскаиваюсь, что пошел. Я получил возможность познакомиться с новой особенностью Константинополя. Через две минуты мы пришли к месту назначения, вступили в константинопольский — скажу прямо, без церемоний — кабак, содержимый греком. Это была большая комната с обыкновенным магазинным входом с улицы. Там и здесь в ней расставлены мраморные столики. По сторонам стояли внушительных размеров бочки. Димитрий заявил, что́ нам нужно. И вот передо мной появилось несколько стаканчиков, до половины наполненных разных сортов винами. «Что это?» — говорю проводнику. — «Попробуйте, какое вино понравится, такое и возьмете». Исполняю приказание и выбираю определенный сорт вина, пришедшийся мне по вкусу. Узнаю, что выбранный мной сорт стоит на наши деньги 35 коп. за око (три фунта). Смотрю, что будет дальше. Налили вина в посудину и стали его взвешивать; отвесили. Оказалось, что нужно было иметь собственную посудину для того, чтобы взять покупку домой. Этот вопрос уладил кир-Димитрий, поручившийся за целость фабричной посуды. Око вина составляет около двух наших бутылок. Итак, за 20 коп. я приобрел бутылку прекрасного виноградного вина. Разумеется, я рассказал об этой покупке потому, что нахожу ее очень оригинальной. В Константинополе, очевидно, вино продается так же, как у нас молоко на базаре: пробуют его, а купив, выливают в свою посудину. Фабрика эта расположена очень близко к монастырским подворьям. Думаю, что это не случайность, тем более что фабрикант (целовальник) говорил хорошо на нашем отечественном диалекте.

Из области чисто турецких нравов, обычаев и явлений я успел познакомиться лишь с очень немногими. Я видел турецких солдат, марширующих по улицам, причем они, встречаясь с офицером или генералом, делали «ружье на плечо» и что-то выкрикивали (должно быть: «Здравия желаем»). В