Сердце Земли - Максим Шаттам

Мэтт понимал, что скоро оборона пэнов рухнет. Натиск циников будет жестоким, они захватят крепость и всех истребят. Он приказал своим всадникам держаться, несмотря на усталость и численное превосходство врага. Собаки помогали пэнам уворачиваться от ударов циников и давать им жесткий ответ.

Наконец армии пэнов удалось вернуться во двор крепости, но окружающая равнина была завалена телами подростков и их собак. Мэтт дал приказ собачьей кавалерии отступать, и те поскакали к воротам, пока сам он вместе с Тобиасом и несколькими товарищами прикрывали их отход. Циники тут же заняли освободившееся место. Последние сражавшиеся пэны приготовились отступить в крепость. Путь им преградили полтора десятка циников. Подскочивший к ним Хорейс отбросил их назад. Ослепленный жаждой мести подросток размахивал мечом и рубил направо и налево, попадая по рукам и головам, пронзая тела.

В одиночку ему удалось отбить атаку циников. Последние пэны вернулись под защиту крепостных стен. Мэтт на мгновение задержался – прикрыть отступление друга. Но Хорейс был далеко от ворот. Его явно не волновала собственная гибель. В жертве мальчика не было героизма – только гнев и опять гнев, который требовалось утолить кровью врагов.

Хорейс спас их всех. Он знал, что не вернется живым из боя. Мэтт мысленно попрощался с ним и, развернув Плюм, галопом поскакал к воротам.

Мэтт и Тобиас последними вернулись в крепость, и ворота за ними захлопнулись. Одежда ребят была обильно испачкана кровью врагов.

Чтобы видеть, как Хорейс продолжает рубить вражеских солдат, Мэтт поднялся на стену. Хорейс и Билли действовали слаженно, будто стали единым целым.

Внезапно окружившие Хорейса циники отхлынули прочь, но через несколько секунд накинулись на него, словно морской прилив, который выплеснулся на берег, чтобы сгладить все неровности на песке. Хорейс и Билли исчезли среди криков и поднятых мечей…

Думая о только что погибшем друге, Мэтт прижал руку к груди. Горло сдавил спазм.

В сражении пала треть войска пэнов.

У ворот крепости стояла армия Мальронс.

Метателям молний удалось отогнать прочь несколько отрядов циников.

Над заваленной телами павших воинов равниной вставало солнце.

И тут началось нечто отвратительное.

Циники бросались на тела убитых подростков, они хватали их, тащили, раздевали и осматривали кожу. Даже в разгар битвы они оставались одержимы желанием найти заветную карту.

Дождь пошел сильнее, загрохотал гром, над равниной свистели порывы северного ветра.

Скарармеи пересекли пространство между одной из крепостных башен и соседней скалой, и их река потекла дальше, на равнину.

Метатели молний старались изо всех сил, воздух был буквально пропитан электричеством, так что у них на голове шевелились волосы. Но вдруг они, один за другим, стали падать на камни стены.

Реджи и Даг, командиры пэнов, пришедших с острова Кармайкла, кинулись к метателям.

– Что с ними? – с тревогой спросил Реджи.

Даг прикоснулся к одному упавшему, приложил ухо к его груди. Бросился к следующему, потом к третьему.

– Они… мертвы, – срывающимся от гнева голосом сказал он.

Использовав как мощнейший допинг гигантскую энергию скарармеев, пэны всю свою израсходовали без остатка, не почувствовав вовремя, что жизнь покидает их тела. Увлеченные битвой, они не ощущали, что каждый разряд высасывает силы не только из скарармеев, но и из них самих.

Заметив, что поток молний прекратился, четвертая и пятая армии циников двинулись к крепости на помощь второй армии. Они подтащили к воротам таран и принялись ломать их. По крепости снова разнесся грохот ударов.

В это время пэны перенесли в крепость многочисленных раненых и уложили их в комнатах и больших залах.

Мэтт едва успел стереть с лица кровь, когда к нему подошли Зели и Мейлис.

– Как долго выдержат ворота? – спросил их Мэтт.

– Не больше часа, – ответила старшая из сестер.

– А потом?

– Попробуем задержать циников в воротах, собрав напротив них во дворе все наши силы. Но их в десять раз больше, так что рано или поздно они захватят крепость.

– И для нас все будет кончено, – закончила Мейлис. – Мы сделали все возможное, чтобы их остановить.

– Я должен выйти наружу, – сообщил Мэтт. – Через боковые ворота. Если река еще покрыта льдом, я легко пройду по ней.

Услышав слова друга, стоявший рядом с Мэттом Тобиас вздрогнул:

– Куда это ты собрался?

– Потолковать с Мальронс.

– С ума сошел! Ты не сможешь прорваться…

– Циники не защищают тылы. Я без проблем доберусь до колесницы, откуда она наблюдает за битвой.

– А потом? Думаешь, ты просто справишься с охраной, убьешь королеву и циники тут же остановятся?

Мэтт покачал головой:

– Нет, но у меня есть сильный союзник, который поможет мне в борьбе.

– Кто это?

Недалеко от крепости раздался удар грома.

Мэтт указал в ту сторону:

– Это он. И я должен уйти, пока он не явился сюда.

56. Друзья

Мэтт заканчивал надевать жилет и перевязь, когда в комнату вошел Тобиас.

– Я пойду с тобой, – сказал он. – И Бен тоже, он готовит собак.

– Это не…

– Не трать время на разговоры, мы пойдем вместе. Если что-то не так сложится, тебе понадобится тот, кто отвезет тебя обратно.

Мэтт взял кожаные перчатки.

– Тоби, я не думаю, что смогу вернуться.

– То есть? Что…

Мэтт прикусил губу:

– Сомневаюсь, что получится.

– Эта гроза – Ропероден, да?

Мэтт кивнул.

– Ты вызвал это чудовище! – возмутился Тобиас.

– Я изо всех сил пытался попасть в мир бессознательного. Во сне. Попасть туда, где он бродит в поисках добычи. Я звал его часами, пока он не услышал меня. Я пообещал ему то, что он хочет. Сказал, что понимаю его надежды – что нам надо воссоединиться. И вот теперь он идет.

– Ты решил столкнуть его с Мальронс! – догадался Тобиас.

– Ведь ты же сам сказал: циники слабы тем, что они все забыли, что внутри они абсолютно пусты. А страх легко заполняет пустоту. Думаю, то же самое и с Мальронс.

– Но она помнит! Она-то ничего не забыла!

– Ей не хватает любви, Тоби. Она скучает по самому дорогому, что было у нее до Бури: по мне и моему отцу.

– И вы встретитесь втроем…

– Чтобы они оба успокоились. И чтобы закончилась война. Уверен: если мне удастся устроить встречу Роперодена и Мальронс, получится что-то хорошее. Они стали такими гадкими именно потому, что нарушено их внутреннее равновесие, что они пусты. Но все изменится! А поскольку циники слепо подчиняются своей королеве, это может сработать.

Осознав, насколько опасен задуманный Мэттом план, Тобиас стиснул зубы, чтобы не заплакать.

– Я в любом случае пойду с тобой, – сказал он. – Я тебя не брошу.

Мэтт протянул