Предатель в красном - Эш Хейсс

котел. Сердце с грохотом ударялось о ребра. Все тело кричало о желании испить содержимое этого пакета и все то, что лежало на столе прямо за ним. Каждая капля должна была стать моей. Каждая, до единой, капля этой проклятой крови. Я с ужасом осознал, что она просыпается – жажда.

– Одумайся, – в отчаянии прошептал я. – Пока не поздно!

Оливер сглотнул и выдавил:

– Я был тем, кто вытащил тебя из бездны. Я буду тем, кто тебя в нее вернет.

– Остановись!

– Сегодня ты умрешь как информатор Кампуса. – Оливер крепко схватил меня за лицо. – И возродишься как Кайл Ленсон – Ви. Стендиан VIII! – Сдавив мне челюсть, он тут же вылил все содержимое прямиком в глотку.

Меня оглушило темнотой.

Тихо… Тихо и темно.

Слишком тихо.

Я ничего не слышал.

Ничего не чувствовал.

Вдруг тело прошибло, как ударом молнии. На мгновение перехватило дыхание, но тут подступила сладкая эйфория. Легкие раскрылись, словно спала удавка с шеи. Грудь вздымалась. Сердце стучало так быстро, будто я бежал целую вечность ради этого момента. И в мгновение ока все стало другим. Идеальная тишина, и все, что я смог сказать, это…

– Еще.

Я дернул головой к груди и увидел, как исчезала болезненная худоба рук. Глаза, скорее всего, уже стали красными. Я чувствовал стремительное пробуждение силы. Давление вновь сдавило виски, из груди вырвался рев, а тело свело судорогами.

– ЕЩЕ!

Оливер резко затянул ремешки сильнее. Шагнув к столу, он в напряжении наблюдал за моей агонией.

Инстинкты обострились до такой степени, что я мог чувствовать каждую вену древнего, каждый удар сердца, каждый его вздох, как свой.

– Ты сможешь… – с надеждой прошептал он.

Ремешки начали трещать. Резкий рывок, треск ткани – и первый ремень был разорван.

Парнишка-обращенный схватил в обе руки железные инструменты, готовясь атаковать.

Два ремня разорваны. Сдирая последний ремень с ног, я больше не понимал, где нахожусь и что происходит. Все, что видел, – это Оливер, который готовился атаковать, и то, что лежало позади него на столе. Четыре пакета крови. Почти два литра живительного эликсира, что должны были принадлежать мне.

Тут в мою ногу прилетел нож, запущенный обращенным. Замах – и парнишка бросил второй, но я перехватил его рядом со своим плечом и кинул обратно. Нож прилетел в бок ночнорожденного, и тот скривился от боли.

А дальше… Только вспышки света. Удар, сломавший мне ногу. Удар в голову. В меня снова прилетел нож, на этот раз в руку. Рывок – и моя ладонь тут же оказалась в грудной клетке мальчишки. Обратный рывок – сердце эфилеана билось в моей ладони, а его тело с дырой в груди рухнуло на пол. Оливер снова нанес удар, но я успел его блокировать и нанес ответный.

Крик друга. И его кровь, и человеческая каким-то образом оказались у меня во рту. Много ударов от Оливера. Тяжелый удар о стену. Руки Оливера вцепились в мою голову. Рывок. И в одну секунду наступила темнота.

* * *

Все тело горело. Меня мучил жар. Тяжелое дыхание, пересушенное горло и кромешная темнота. Будто я был взаперти, и мне хотелось вырваться наружу. Тело находилось в отключке, а сознание было заперто внутри.

«Если все еще мыслю, значит, Оливер не оторвал мне голову».

Я искренне надеялся, что он, обмотав меня с ног до головы ведьмовскими отравленными жгутами, засунул в мою глотку кол и закапывал мое тело поглубже в вонючий чернозем Джелида-ден. Это было бы самым лучшим вариантом, чтобы остановить меня.

«Надеюсь, он так и сделал».

В теле постепенно начали просыпаться нервные окончания. Я начал чувствовать руки и ноги. Меня потрясывало. Ветер обдувал конечности и развевал волосы.

«Твою монсианскую мать, не закопал! Куда-то повез».

Запахи проявлялись четче. Другой воздух, сухой климат, много звуков. Затем ветер исчез, и я услышал голоса. Меня посадили. Конечности восстановили чувствительность, но оставались неподвижны – я был связан. Горло пересохло так, что каждый вздох раздирал глотку.

«Нужна кровь».

– Кайл, – раздался чей-то голос.

Здесь, судя по запаху, не было человеческой плоти. Вероятно, я покинул мир людей. Кровь тех, кто стоял передо мной, пахла эфилеанами. Один из них был ночнорожденным.

– Кайл, – повторил голос.

Их кровь… Я слышал ее течение по венам. Я слышал сердца пятерых эфилеанов перед собой.

Я приоткрыл глаза. Свет вызвал жуткую боль, но не слепил. В помещении блуждала прохлада.

– Кайл, посмотри на меня.

«Заладил… Я сожру этого ублюдка первым».

Щурясь, с трудом, но я все же узнал Оливера, а местом, где находился, оказалась моя квартира. Руки и ноги были привязаны к стулу ядовитыми жгутами. Вокруг стояли четыре ведьмы и без перерыва читали заклинание, удерживая.

– Притащил меня в Кампус! Монсианский идиот!

Оливер воодушевленно ухмыльнулся:

– Отлично! Ты еще можешь мыслить и даже говорить. – Он присел на корточки возле меня. – Кровь, которую я влил в тебя, была с транквилизатором. Ты был настолько голоден, что даже этого не почувствовал. Ну… если бы я не жрал тридцать семь лет, я бы и конской мочи в крови не прознал. А потом я свернул тебе шею и привез в белый город.

– Идиот! Жирный ты идиот! Ты должен был притащить меня в поместье! Теперь…

– Твой отец на пути в белый город.

Я обомлел от услышанного. Это худшее, что могло произойти. Дон не сможет запретить ему войти. Горожане не имели даже малейшего представления, на что способен Ванджио: если на территории Кампуса был тот, кто однажды перешел ему дорогу, – жестокое кровопролитие неизбежно.

– Я не мог тебя отвезти к нему в таком состоянии, – оправдывался Оливер. – Но и не мог оставить тебя среди людей!

– И ты притащил меня сюда, зная, что первым делом я побегу иссушать горожан, которые только попадутся мне на глаза?

Последние капли сознания быстротечно ускользали, и я понял, что наш разговор продлится недолго.

– Я вижу твои глаза, – удрученно выдавил Оливер. – Посопротивляйся-ка немного, пока я говорю, потом отключишься. Дело сейчас дрянь: твой отец уже в пути. Дон в курсе, что правитель Ленсон хочет забрать своего наследника. Увидев тебя таким, возможно, он не догадается о пилюлях, но нам нужен повод, чтобы ты остался в Кампусе.

Я не смог сдержать порыв смеха.

– Ванджио заберет меня, как следующего наследника по ветви, чтобы наконец-то отойти от дел. Он хочет сделать это последнюю сотню лет. Нет шанса остаться, тупоголовый! Его нет!

Из открытой форточки послышались оживленные крики с улицы. Воздух будто стал холоднее. Бледное лицо Оливера стало еще белее.

Он здесь.

– Не опускать рук! – приказал Оливер, сдерживая в голосе