Время любви - Ширли Эскапа

Сплотило их и несчастье, случившееся с бедным щенком. Оба искренне горевали над его судьбой. Между ними сразу же возникла духовная близость. Они беседовали так легко, будто знали друг друга уже очень давно. Со стороны можно было подумать, что встретились близкие друзья, которые какое-то время были разлучены и теперь все никак не могут наговориться.

Поведав Моргану о том, что она все лето проработала в рекламном агентстве Хаммера, Джина, к своему великому удивлению, попросила у него совета, стоит ли ей бросить Редклифф и принять предложение президента агентства.

— Можно задать тебе нескромный вопрос? — с доброжелательной улыбкой спросил Морган.

— Какой угодно, — усмехнулась Джина. — Мне важно знать твое мнение, иначе я не затрагивала бы эту тему.

— Родителям трудно платить за твое обучение?

— Мой отец умер, — спокойно ответила Джина. — Так или иначе, с тех пор, как я поступила в Тэлбот, все финансовые заботы взяла на себя подруга моей мамы. — Она оборвала себя на полуслове. Да что это с ней творится? Ни с кем никогда ей не приходило в голову делиться такими вещами. Исключение составляла Мириам, но ведь она давно стала почти что членом их семьи… — Констанс Кортни достаточно богата, ей ничего не стоит оплачивать мое обучение.

— В таком случае я не вижу причин оставлять Редклифф.

Внезапно ее глаза увлажнились.

— Господи, как же мне жаль владельцев несчастного щеночка! Мы даже не можем известить их о случившемся…

Морган хотел было сказать, что щенок наверняка брошенный, но не решился. Зачем причинять девушке лишнюю боль.

— Когда-то у меня был пес. Колли. Я назвал его Геркулесом.

— Конечно, в честь великого сына Зевса, — улыбнулась Джина.

— Я получил его в подарок, когда мне исполнилось десять лет. Я хотел, чтобы он был таким же сильным и храбрым, как этот древнегреческий герой.

— И он оправдал твои ожидания?

— Конечно. — Голос Моргана упал. — К несчастью, у меня вскоре началась астма, и родители отослали Геркулеса обратно. Выяснилось, что у меня аллергия на собачью шерсть.

Вот так и получилось, что Джина О'Коннор и Морган Гибсон — такие непохожие друг на друга люди — начали регулярно встречаться, что вызвало бурные дебаты среди студентов Редклиффа. Кое-кто откровенно подтрунивал над их свиданиями, кое-кто хватался за голову от досады. Во всей округе практически не было парня, который не пытался бы ухаживать за Джиной. Так что же привлекло первую красавицу университета в этом лысеющем типе тридцати четырех лет от роду, единственным положительным качеством которого было наличие приличной работы?

— Да ты только посмотри на нее — она же счастлива, — уверяла Мириам Сесилию, растерявшуюся и недоумевавшую не меньше остальных. — С ним она себя чувствует как за каменной стеной.

— Именно поэтому я и не могу взять в толк, зачем она с ним встречается, — резко ответила Сесилия и покачала головой. — Джине необходимы риск, вызов, игра с опасностью; она никогда не поменяет это на спокойную жизнь за высоким забором в окружении прекрасных роз.

— Морган Гибсон — милый молодой человек! — вознегодовала Мириам. — Из него получится отличный муж.

— Если под словом «милый» ты подразумеваешь «посредственный», то я вполне с тобой соглашусь!

Мириам невольно вспомнила ту растерянную юную итальянку, какой Сесилия была когда-то. Вслух она ничего не сказала, только посмотрела на подругу долгим взглядом и передернула плечами.

— Запомни, Морган Гибсон — хороший человек! По крайней мере он лучше этих длинноволосых хиппи, с которыми могла бы гулять Джина. Такая перспектива мне ненавистна, это все, что я хотела довести до твоего сведения.

— Ты, наверное, недоумеваешь, что я в нем нашла, — предположила Джина, обедая с Мириам.

— Почему же? — возразила та. — Я прекрасно понимаю. Он хороший парень, а ты настолько умна, что распознала в нем честного, искреннего человека. Таких теперь днем с огнем не сыщешь.

— Конечно, он хороший, но самое главное — он воспитанный и культурный, — глубоко затянувшись сигаретой, заметила Джина.

— То есть не тянет тебя в постель? Ты это имеешь в виду?

— Это тоже, но и многое другое, — с воодушевлением заявила девушка. — Он просто ходячая энциклопедия, да и только, однако достаточно честен, чтобы признать, что голова его набита всякой ненужной информацией.

— А еще, наверное, он курит трубку и божественно готовит.

— Готовит он действительно чудесно.

— Ты его любишь?

— Наверное. — Джина нахмурилась. — По крайней мере я о нем все время думаю. А он и вовсе живет моими интересами. Обо всем спрашивает, дает советы…

— Иными словами, он-то тебя любит, а ты…

— Ну и что с того? Лучше, если бы было наоборот?

— Ей-богу, Джина, ты рассуждаешь, как глупая неопытная дурочка!

— Ты кое-что забыла, Мириам, — холодно произнесла Джина. — Я любила Руфуса. Я отдала ему всю себя без остатка, а он выкинул меня вон, как надоевшую игрушку. Выставил за дверь, словно ему не терпелось поскорее от меня избавиться. — Затушив сигарету в вечно переполненной пепельнице Мириам, она медленно и горько добавила: — А я… я так его… любила…

— Привкус горечи может испортить самое прекрасное вино, — спокойно отозвалась Мириам.

— Что ты хочешь этим сказать?

— То, что ты прямо купаешься в своей горечи, упиваешься ею. — Мириам мрачно уставилась на свой бокал с вином, а затем продолжила: — Ты связываешь свою будущую жизнь с событием, которое к этой жизни совсем не относится и вряд ли будет относиться.

— Да знаю я, знаю, Руфус давно выкинул меня из головы. Нечего постоянно мне об этом напоминать! — взорвалась Джина. — В этом-то все и дело, неужели ты не понимаешь? Я не позволю, чтобы меня забыли, словно ставший ненужным телефонный номер. Я заставлю его вспомнить обо мне. Я всех Картрайтов заставлю вспомнить о моем существовании!

Глава 44

Двумя месяцами позже, в последнюю субботу января 1965 года, когда Джине только что исполнилось двадцать, они с Морганом стали мужем и женой. Место, где должно было состояться венчание — церковь Святого Жан-Батиста, — одобряли все как один, и все как один осуждали Джину за то, что она решила бросить учебу в Редклиффе.

Поддерживали ее лишь два человека. Первым, конечно, был Морган, считавший, что, раз Джина будет теперь жить с ним в Нью-Йорке, совместить с этим учебу в Бостоне просто невозможно.

Ну и нет нужды говорить, что Джон Хаммер, президент рекламного агентства, не только пришел в восторг от решения Джины, но и значительно повысил первоначально обещанное ей жалованье.