Время любви - Ширли Эскапа

Он организовал новое объединение и не мудрствуя лукаво назвал его Научно-исследовательским центром Марка и Фрэн, что в немалой степени удивило всех, кто знал Руфуса, ибо впервые в его жизни обозначился Марк, да еще в названии любимого детища.

Хитроумный граф никак не мог взять в толк, почему на зятя огромное влияние имеет не отец, а дед. При разговоре Руфуса и Марка граф, естественно, не присутствовал, но зять повторил все слово в слово, так как нуждался в поддержке тестя: он намеревался переманить к себе доктора Джозефа Брэдли, ведущего химика одной из крупнейших фармацевтических компаний Англии.

— Не контролируй этого великого ученого, сынок, — сказал тогда Марк. — Позволь ему заниматься своим делом, и тогда, уж поверь, все пойдет отлично.

— Что-то я не понимаю тебя, отец, — не скрывая раздражения, ответил Руфус. — Ты что, хочешь сказать, чтобы я все пустил на самотек? Ха! Тогда исследователи станут заниматься черт знает чем.

— Начнем с того, Руфус, что никогда нельзя настоящего ученого ставить в один ряд с рядовыми исследователями, — возразил отец. — Если он только заподозрит, что ты так о нем думаешь, то сочтет тебя нахалом.

— Ну, если ты уже закончил урок хороших манер…

Игнорируя вопиющую наглость сына, Марк продолжил:

— Ученые, я, конечно, имею в виду настоящих ученых, как правило, чрезвычайно чувствительны, их очень легко обидеть. — Он наклонился вперед. — Многие знают о ранимости артистической богемы, а вот об ученых практически ничего не известно. На самом деле великий ученый, ученый с большой буквы относится к своему труду, как Шопен относился к созданным им произведениям, как Моне — к своим картинам.

— Да, я понимаю. — Презрение исчезло из голоса Руфуса, сменившись почтительным уважением. Он тоже подался вперед. — Продолжай, папа.

— Хорошо. Ты слышал об индерале?

— Конечно.

— Федеральная комиссия пока что запрещает его ввоз на территорию США, и совершенно напрасно, — с досадой сказал Марк. — Этот препарат используют в Европе для лечения сердечных заболеваний. Проще говоря, это крупнейшее открытие, шаг вперед в медицине, это открытие способно изменить ход одной из самых страшных болезней нашего века…

— Изменить ход болезни? — прервал его Руфус. — Но до этого еще далеко, не так ли?

— Дай я закончу свою мысль, сынок.

— Прости, — несвойственным ему покаянным тоном проговорил Руфус. — Я слушаю.

— Так вот. Кое-кто из ученых мужей, насколько мне известно, тоже ищет в этой области, ставит эксперименты, старается создать нечто уникальное, что может повлиять на химический процесс в клетке…

Разговор продолжался не один час, и в результате теперь в Научно-исследовательском центре Марка и Фрэн сотрудничали несколько ученых с мировыми именами.

Будучи крупнейшим банкиром, граф быстро прикинул, что начинание зятя, к которому его подтолкнул Марк, может принести немалые барыши. Да, Руфуса ждет большое будущее — в коммерческом плане. А вот в семейном…

Глава 47

Примерно в это же самое время, то есть в августе 1966-го, Джиной стало овладевать то же беспокойство, что вселилось в Руфуса.

Много позже Сесилия, размышляя над отношениями дочери и внучки, пришла к выводу, что причиной отчуждения между ними все же был отказ от естественного вскармливания.

Джина стала очень нервной, раздражительной. Материнство тяготило ее, давило своей ответственностью. Кроме того, все чаще она стала выказывать мужу свою досаду по поводу его работы.

— Какой смысл быть заместителем директора по сбыту, если у тебя нет своей доли в компании? — спросила она как-то ночью, не скрывая раздражения.

— Не понимаю, что тебя тревожит. Работа хорошая, она мне нравится, да и жалованье я получаю очень даже неплохое.

— Скажешь тоже — неплохое! — издевательски усмехнулась Джина.

— Послушай, в компании я пользуюсь авторитетом, к моему мнению прислушиваются в конце концов.

— Ха! О каком авторитете ты говоришь?

— О том, что принес мне уважение сотрудников, а это самое главное.

— Хотелось бы знать, что это за работа такая, где заместителя директора по сбыту уважают, видишь ли, правда, платят мало, а его, выпускника Гарварда, это вполне устраивает!

Такие споры продолжались несколько недель подряд. Достаточно подготовив мужа, Джина начала настаивать на том, чтобы Морган получил свою долю в компании Кина. Дошла даже до того, что принялась звонить ему на работу чуть ли не по три раза на дню и, если не заставала мужа на месте, оставляла сообщения, чтобы Морган немедленно перезвонил, как только появится.

В конце концов ему это надоело, и он взмолился, чтобы Джина прекратила отвлекать его своими звонками.

— Мистер Кин уже интересовался, почему ты так часто звонишь…

— Да? А вот меня интересует, каким образом ему стало это известно, — подозрительно сощурилась Джина.

— Твои сообщения записывает секретарша.

— И складывает их в общую кучу?

— Нет. У каждого сотрудника есть своя личная папка, а секретарша, как ты знаешь, у нас одна на всех.

— А мистер Кин читает все сообщения, даже такие личные, как от жены мужу?

— Вот именно.

— Ничего себе! Ты же не клерк какой-нибудь, а все-таки заместитель директора по сбыту.

— Так было заведено с момента основания фирмы.

Джина презрительно передернула плечами, но промолчала.

На следующий день, едва рассвело, Джина включила настольную лампу и разбудила Моргана.

— У меня великолепная идея! — возбужденно сообщила она.

— Какая еще идея? — проворчал Морган. — Ты с ума сошла? Сейчас половина пятого. Да выключи же этот чертов свет, дай поспать!

— Я прекрасно знаю, который час, мягко проговорила Джина, — я всю ночь не сомкнула глаз, а сейчас мне не терпится поделиться с тобой.

— Ну, это может подождать до утра…

— Морган, такое ведь в первый раз, правда? Неужели ты не понимаешь, насколько это серьезно, если я бужу тебя в такую рань?

Нет, она не отстанет, пока не добьется своего. Морган вздохнул и устало поинтересовался:

— Ладно, что ты там придумала?

— Ты говорил о другой компании, которая постоянно натягивает нос мистеру Кину и занимается производством тех же товаров, что и вы.

— Ну да, это компания Дэвида Минтона. И какое он имеет отношение к тому, что ты меня разбудила?

— Самое прямое. Как бы отреагировал мистер Кин, если бы узнал, что ты хочешь работать с Дэвидом Минтоном?

— Никак бы не отреагировал, потому что мне и в голову не придет сделать что-нибудь в этом роде!