Обнаженный меч - Джалал Баргушад

- Матери и сестры, не щадите врага!

Женщины из бойниц осыпали врага градом стрел. Ни одна стрела Кялдании не проходила мимо цели.

- Получай, ворона бесхвостая! Тебе не быть в Баззе!

Доблесть Кялдании еще больше воодушевляла женщин. Однако несмотря на то, что стрелы хуррамиток сыпались густым градом, нападающие кишмя кишели на переходах.

Если бы Бабек сейчас увидел свою мать, он, может быть, и не узнал ее. Баруменд превратилась в львицу. Вместе с другими женщинами она не отлучалась от глиняных кувшинов, наполненных нефтью и смолой. Баруменд опрокидывала на головы врагов котлы с кипящей смолой. Женщины кидали на врагов пылающие факелы. Зеленое пламя вперемешку с дымом раскаляло бойницы, как тендиры, обрушивалось на врагов. Нападающие с бешеными криками скатывались с Текекечмеза. От смрада раскалывались головы. В бою участвовали и Гаранфиль, и Ругия. Они помогали Джебраилу. Одежда их была перепачкана кровью.

Битва становилась все более жестокой. Афшин слал на приступ новые и новые отряды.

Противник как селевой поток, безостановочно двигался на Базз. Хуррамиты расправлялись с лучниками Большого Буги. Однако тот не отступал. Намеревался выместить на Баззе горечь Хаштадсарского поражения. Халиф Мотасим возлагал на него немалые надежды. Но Большой Буга покамест не смог оправдать их, решил проявить себя в Баззе.

Афшину, хотя и с большим трудом, все же удалось установить камнеметы на вершинах холмов, прилегающих к Баззу. Множество баллист и камнеметов били по Баззу. Противник баллистами закидывал в крепость сосуды с нефтью, дохлых собак и кошек и даже трупы верблюдов. "Пусть в крепости вспыхнет мор!" В Баззе, прежде источавшем цветочный аромат, появилось зловоние.

Базз держался твердо. Все от мала до велика поднялись, поддерживая Бабека. Вся крепость сражалась. Даже тяжелораненые подползали к бойницам. А с неба на них сыпались камни и стрелы. Но кто же страшился смерти? Все, подбадривая друг друга, защищали родной очаг. Сколько ни старался Бабек, ему не удавалось отослать раненых в укрытия.

- Это - грех, вам нельзя больше сражаться, ступайте, перевяжите свои раны.

Раненые в один голос отвечали:

- Мы еще живы. Будем биться до последнего вздоха. Рык Бабека поднимал боевой дух хуррамнтоп.

- Крепость не покорится!

Халифское войско дрогнуло и откатилось. Афшин неистовсто-вал. "Сравняю с землей Базз! Так сравняю, что потомкам и на ум не придет, что здесь когда-то крепость стояла!.."

Афшин подтянул к Текекечмезу уйму таранов и камнеметов. Эти орудия могли разнести в пух и прах даже гранитные скалы.

Крепость Базз подвергалась последовательному, настойчивому разрушению.

Во время затишья Бабек созвал военный совет. Не много полководцев принимало участие в совете. Муавия пал смертью храбрых при защите крепости. Абдулла оставался в рядах защитников на крепостной стене. Дряхлый Мобед-Мобедан, Горбатый Мирза и лекарь Джебраил были на совете. Каждый из них на свой лад утешал Бабека. На совете присутствовали и мать Бабека - Баруменд, и жена его - Кялдания в боевых доспехах. Геройская гибель Атара возвысила и его мать, и отца, и бабушку. Все твердили: "Трава от корней растет". Это и поддерживало Бабека: "Мой сын не мог оказаться предателем. Жаль, я сомневался в нем. Он дочерью Джавидана, Кялданией, рожден. Он должен был погибнуть, как подобает храбрецу. Так и погиб".

Военный совет был недолог. Противник и в этом сражении применил орудия, не известные хуррамитам. К тому же по какой-то таинственной причине, халифское войско, несмотря ни на какие потери, не убывало, а наоборот - прибывало. Было принято решение скрытно покинуть крепость.

Бабек предполагал вместе с братом Абдуллой отправиться к византийскому императору Феофилу с тем, чтобы совместно с ним подготовить поход против халифата. Велики были его мечты, но пока он переживал трудные времена.

В крепости Базз иссякли военные припасы. Не было и провизии. Вспыхнули болезни. Не хватало лекарств для раненых.

С трех сторон крепость Базз обложили войска Афшина. Спуститься из крепости можно было только с одной, четвертой стороны. Но там сгрудились неприступные скалы. У каждого, кто отваживался глянуть сверху в эту ужасную пропасть, захватывало дух и кружилась голова. Если бы уцелел предатель Мухаммед, может, Афшин и здесь бы устроил засаду. Гибель бывшего начальника крепости Базз, Мухаммеда, была большой потерей для Афшина.

В крепости у Бабека осталась всего горстка бойцов, а за Афшином стояло большое войско. У Бабека не было иного выхода, как покинуть крепость. Однажды, когда халифское войско приступило к вечернему намазу, Бабек призвал к себе оставшихся воинов.

- Игиды, покинув крепость, мы во что бы то ни стало должны отомстить Афшину. Не падайте духом, к нам обязательно придет подмога...

...Хуррамиты связали толстые длинные шерстяные веревки и концы их прикрепили к деревьям, росшим на скалах. Ночью, когда утомленное войско Афшина храпело в палатках и шатрах, воины Бабека спустились по веревкам из крепости в низину. Даже дьяволу не пришло бы на ум, что Бабек может спустить свой отряд из крепости. Хуррамитам удалось переправить и женщин, в том числе Баруменд и Кялданию.

Утром древний Мобед-Мобедан развел в ущелье костер. Он по обычаю помахивал над собой гранатовым прутиком, приплясывал вокруг огня и произносил нараспев молитвы, обращенные к великому Ормузду и пророку Ширвину. Бабек приказал своим бойцам:

- Отвяжите от поясов ножны ваших мечей и бросьте в костер! Мечи больше не лягут в ножны!

Воины-хуррамиты отстегнули ножны, и кинули их в костер. Ножны охватило зеленоватое пламя.

Бабек смотрел вокруг, на прощание всматривался в родные, обжитые места, в лужайки, на которых когда-то паслись стада. Над вершиной снова реяли орлы. Солнечные блики окрашивали бурные струи водопадов во все цвета радуги. Скалы, будто умащены хной. Родники, пробивающиеся сквозь камни, пели на сто ладов. Чуть пониже, в зарослях камыша, серебрились воды Аракса и Бер-гушада.

Опять несколько груженых верблюжьих караванов, следовавших из Барды, остановились на берегу Аракса. Сопровождающие караван люди, казалось, наткнулись на клад: "Боже, какие золотоносные места оказывается есть на земле?!" "Здесь и песок золотой, и вода золотая!" "Эх, было бы груза у каравана поменьше!". Если бы могли, жадные арабские купцы, и песок, и воду Аракса погрузили бы на верблюдов и отвезли бы в Багдад. Купцы - понятное дело, а что говорить об охране каравана. Она, позабыв о всякой опасности, побросала куда попало луки и стрелы, мечи и щиты, копья и кольчуги: "Собрать бы мешок золотого песка - распрощался бы навсегда с нуждою", "Надоело сражаться на караванных путях с разбойниками. Если бы удалось разбогатеть, стал бы счастливейшим человеком и пожил бы на этой земле без страха". Все стремились разбогатеть на воде Аракса, на земле Аракса... И стражники, и караванщики, и купцы торопливо промывали золотистый песок на берегу Аракса. Замечая в песке крупинку золота, их глаза тотчас разгорались. Видя алчность чужеземцев-грабителей, Бабек приходил в ярость. "Мой священный меч никогда не войдет в ножны! Клянусь великим Ормуздом, и на том свете не дам покоя этим грабителям, растаскивающим богатства моей родины!"

Караван тронулся в путь, звон верблюжьих колокольчиков отозвался в островерхих скалах. На миг воспоминания вернули Бабека в те годы, когда он служил караванщиком: "Эх, было время, когда и я вместе с караваном купца Шибла ходил в Багдад. Тогда я удивлялся купцам, которые продавали на багдадских базарах воду и песок Аракса. Думал: почему же эти купцы, хитрецы, так надувают багдадских женщин?! Оказывается, не обманывали, и золотистый песок, и целебная вода Аракса были лекарством. Женщины больше интересовались песком и водой Аракса, чем тавризскими украшениями и ширазскими благовониями. Оказывается, еще с древних времен воды нашего Аракса несли золотой песок в Каспий. Багдадские женщины по совету лекарей, соблюдая пост, пили воду Аракса содержащую золото и становились нежней и привлекательней. Эх, жизнь, были времена, когда и я привозил с Аракса в кувшинчиках воду преданной жене Кялдании и храброй матери Баруменд. Эх те дни, те дни..." Отдаляющийся звон колокольчиков прервал воспоминания Бабека. Он внимательно огляделся вокруг.

На выгонах тускло белели цветы емшана, источавшие приятный запах. Возле кустов черноцветников и ежевики, пронизанных светом, бродили и перекликались стайки горных куропаток - кеклик. У выхода из ущелья над зонтиками головчаток и тмина снова кружились пчелы. Ветер без устали раскачивал камыши - густые, высокие, увенчивающиеся метелками, клонившимися одна к другой. В небе изредка пролетали птицы и тогда казалось, кто-то пригоршнями рассыпает в небе светящиеся, разноцветные камешки-амулеты. Время от времени в зарослях чабреца раздавались звонкие голоса жаворонков. Золотистые бабочки беззвучно заигрывали друг с другом. Бабек думал: "Родные места прекрасны в любое время года. Не жаль умереть за единственную каплю воды, за одну золотистую бабочку, за любой даже маленький листик родины. Как же мне теперь покинуть эту красоту и отправиться на чужбину?"