Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Веронику затрясло. Наконец-то она поняла… На происходящее смотреть было жутко, но и отвернуться она боялась. И следила за смертельной игрой так, словно только ее напряженное внимание могло спасти капитана Хиббита от взгляда роковой птицы…

– …Не она, – выдохнул наконец магистр и положил снятую карту перед собой.

Кароль непринужденно поднял третью. Коротко глянул на нее, кивнул, оскалился.

– Себе…

Робинрауд снова выхватил платок. Пот уже лил с него градом.

И опять его дрожащая рука зависла в нерешительности над колодой.

..Четвертая карта – не та. Пятая – не та. Шестая – тоже мимо. Седьмая…

Веронике казалось, что к концу этого дьявольского поединка она поседеет не хуже капитана Хиббита. Восьмая – не та. Девятая. Десятая…

С каждым разом руки у магистра Робинрауда тряслись все сильнее. Он перестал вытирать пот. И едва не выронил десятую карту, вернее, она чуть не выскользнула у него из влажных пальцев. Он начал переворачивать ее – все с той же медлительностью, не решаясь взглянуть судьбе в глаза так, как это делал капитан Хиббит – с вызовом и презрением.

И тут…

Кароль, не сводивший с него взгляда, вдруг резко подался вперед и схватил магистра за руку, не позволяя… что? Разжать пальцы? Или?..

Вероника не сразу сообразила, в чем дело. А сообразив, похолодела с головы до ног. От карты, которую держал черный магистр, исходило багровое сияние! Ли-Анту!

Она досталась Робинрауду, и тот, опознав по этому сиянию свою судьбу, попытался в последний момент перевернуть карту так, чтобы смертоносный взгляд птицы пришелся в глаза противнику. Но Кароль, как будто был готов к подобному коварству, успел вцепиться в его кисть мертвой хваткой и выворачивал ее теперь в обратную сторону. Тем самым он лишил магистра и последней возможности – разжать пальцы и выронить роковую карту…

Вероника перестала дышать.

Сейчас она полностью разделяла чувства капитана Хиббита и даже его жажду мести. И сама с удовольствием хватила бы Робинрауда по голове чем-нибудь тяжелым – так, чтобы убить! Но увы, она была всего лишь тенью и ничего не могла сделать. Только одно… хотя бы мысленно, всем своим существом, всей той силой, которая таилась в ее магической крови, попытаться помочь Каролю. Ведь однажды ей, кажется, удалось… и, сцепив зубы, не сводя глаз с побелевшей от напряжения руки капитана, Вероникаподтолкнула ее.

…Что-то хрустнуло – она не поняла, что, – и Робинрауд застонал.

Взгляд ожившей от его прикосновения Ли-Анту – два тусклых красных луча – заскользил по комнате, приближаясь к лицу магистра. Ударил ему в плечо, метнулся вверх. Задержался на уровне подбородка… Багровое сияние, исходившее от карты, разгорелось ярче, словно птица-смерть почуяла близость добычи.

– Нет! – истошно закричал Робинрауд и зажмурился что было сил. – Не…

Крик оборвался.

Красные лучи уперлись прямо в его закрытые глаза.

Капитан Хиббит тут же разжал свою руку и, брезгливо вытирая ее о штаны, выпрямился. А Робинрауд как стоял, так и рухнул – лицом вперед, задев лежавшую на краю стола стопку книг. Книги посыпались на пол. И больше черный магистр не шевелился, ибо был мертв с того мгновения, когда встретился взглядом с Ли-Анту.

Вероника отвернулась, сотрясаемая дрожью ужаса и облегчения одновременно. Она…

…В следующее мгновение она проснулась.

Глава 30

За окнами было темно – наступил предрассветный час, тот единственный час, когда перестают светиться колдовские цветы и деревья Квейтакки, и весь мир магов погружается ненадолго во мрак…

Некоторое время Вероника еще лежала с бешено колотящимся сердцем, не понимая, что это было – сон или все-таки явь?! Потом резко села, спустила ноги на пол.

Сны такими не бывают. Явь – тоже.

Возможно, случилось нечто третье… и она видела как бы во сне события, происшедшие наяву? Как в случае с Меченым?..

Ломать голову над этим вопросом было бессмысленно. Ответить на него мог только один человек. Который либо спокойно спал сейчас у себя в комнате, либо… не спал. Потому что заснуть сразу после таких событий вряд ли сумел бы даже он. А значит…

Сердце колотилось по-прежнему, и, горя желанием немедленно увидеться с капитаном Хиббитом и все выяснить, Вероника вскочила с кровати. Зажгла прикосновением ладони лампу на ночном столике, огляделась.

Белый сарафан, в котором она будто бы следовала за Каролем, смирно висел на спинке стула.

В доме царила полная тишина, и от каждого предмета вокруг веяло таким уютом и спокойствием, что на мгновение она заколебалась. Может быть, все-таки сон… но, быстро перебрав в памяти виденное, Вероника решительно покачала головой. Слишком уж все правдоподобно и последовательно! А главное, логично – от капитана Хиббита и нельзя было ожидать ничего другого! Мнимой беззаботностью усыпил бдительность и…

Подгоняемая беспокойством, она торопливо оделась и вышла в общую гостиную. Остановилась возле спальни Кароля, прислушалась.

Ни звука. И внутри, кажется, темно. Во всяком случае, наружу не пробивается ни единой полоски света. Но он ведь погасил лампу, уходя?.. Или это было во сне?

Веронику вновь охватили сомнения. Она еще немного постояла у двери, то поднимая руку, чтобы постучать, то опуская. Ну что, что она ему скажет, если не дай Бог разбудит?! Сейчас-то уж точно все происходит наяву… и поди-ка, вломись так запросто среди ночи в чужую спальню!..

В чем-чем, а в том, что сейчас она не спит, сомневаться не приходилось. Голые руки ее и плечи покрылись мурашками от ночной прохлады – в доме было изрядно свежо, как и предвещал капитан Хиббит. Поеживаясь, сказочница прошла наконец в кухню. Попила воды, стараясь успокоиться. Что делать? Лечь спать? Или подождать… но чего? Вдруг утром Кароль как ни в чем не бывало выйдет из своей спальни, а она будет сидеть тут дура дурой, невыспавшаяся и злая… Попытаться потихоньку войти к нему и посмотреть, лежит ли на столе записка, адресованная Овечкину? Немыслимо!

Она вернулась в гостиную и опять остановилась у его двери. По-прежнему ни звука. Может, он уже тоже вернулся и лег спать. Или вовсе не вставал. Или…

Воображению ее представилась жуткая картина – после ее исчезновения в кабинет магистра Робинрауда врываются разъяренные фоментаторы, хватают капитана Хиббита… и Вероника поняла, что ложиться в постель ей, во всяком случае, бессмысленно. Пока она не увидит Кароля живым и невредимым, о том, чтобы заснуть, нечего и думать.

Ей пришло было в голову разбудить Антона и попросить его заглянуть в спальню капитана. Но, представив себе, какими глазами все будут смотреть на нее поутру, если окажется, что Кароль на месте, Вероника эту мысль отринула. И, уже начиная злиться, она отыскала у себя в шкафу какой-то плащ, завернулась в него и снова отправилась в кухню – с твердым намерением досидеть там до появления капитана Хиббита…

…Медленно, исподволь, небеса посветлели. Одновременно с ними начали разгораться нежнейшими радужными переливами цветы под террасой. Засветились деревья на берегу озера и вокруг дома. Запели первые птицы. Затем небо запылало и заиграло золотыми бликами, и в тон ему окрасились золотом и киноварью воды озера. На берег, на маленький пляж, принадлежавший временным обитателям коттеджа, выбралась маленькая нагая девочка с длинными зелеными волосами. И, глядя на свое отражение в воде, принялась расчесываться хрустальным гребнем…

Сказочница смотрела на русалочку без малейшего интереса. Ее больше не радовали никакие чудеса и красоты Квейтакки. Проклятый капитан Хиббит!.. К этому времени она почти не сомневалась в том, что уж он-то в отличие от нее сладко дрыхнет. И решительно никуда из дому не отлучался. Все ее дурацкие сны… и надо же было увидеть такой кошмар вместо того, чтобы мирно спать тоже!

Едва взошло солнце, как сразу потеплело, и Вероника скинула плащ. Пошарила в кухонных шкафчиках, нашла банку молотого кофе и немного утешилась. Черт с ним, с капитаном! Сон – так сон. Зато она в кои-то веки встретила рассвет… не часто это удается, с ее безобразным режимом и ночами напролет за компьютером!

Она сварила кофе и уже собиралась перелить его в чашку, когда за сердце вдруг рванула внезапная тревога. Руки у нее задрожали, и Вероника торопливо поставила ковшик обратно на плиту. Подняла голову. И увидела, что к дому со стороны леса приближается… капитан Хиббит. Глядя себе под ноги, походкой медленной и усталой. И никаких фоментаторских одеяний…

– Так, – сказала она, выпрямляясь.

И где же он, интересно, был?

Этот вопрос она и задала, как только Кароль, взойдя на террасу, приветствовал ее удивленным кивком. Даже рта ему не дала раскрыть.

– Где вы были, капитан?!

Он остановился в дверях, что вели с террасы в кухню, и пожал плечами.

– Гулял. В лесу сейчас хорошо… Кофейком угостите?