Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Она уселась возле стола, чуть в стороне, чтобы не мешать, и принялась завороженно наблюдать за тем, как он энергично орудует то ножом, то ложкой.

– Кто учил вас готовить, капитан?

– Никто, – весело сказал он. – Сам, всё сам, совсем как ваши герои. Мне просто было интересно… мне вообще все на свете интересно. Кроме разве что физики с математикой. При виде формул сразу становится дурно!

– Врете, – фыркнула Вероника. – Как же вы занимаетесь магией, ведь там сплошные формулы!

– Так и занимаюсь, – он скорчил гримасу. – Падаю то и дело в обморок, стенаю и стражду. Сам не знаю, зачем мне это нужно…

– А где вы взяли продукты?

– Заказал в городке неподалеку. Чтобы лишний раз в гостинице не светиться.

Он подлетел к Веронике – рукава засучены, руки по локоть в муке, – наклонил голову.

– Поправьте, пожалуйста, челку, ничего не вижу!

Она откинула ему волосы со лба, заглянула в лицо. Кароль благодарно улыбнулся ей, вернулся к плите.

– Спасибо!

И почему с ним не всегда так легко и просто? – подумалось ей вдруг не без грусти. Ведь могли бы, наверное, и вправду стать друзьями…

Вероника торопливо прогнала эту нечаянную мысль. И спросила:

– Капитан, а чье мясо мы собираемся есть? У меня отчего-то создалось впечатление, будто все звери и птицы здесь наделены разумом!

– Ну что вы! Далеко не все. Есть несколько разумных пород – олени Золотые Рога, к примеру, волки-оборотни, жар-птицы, само собой, и прочие гамаюны, но это все лесные твари. Их никто и не трогает. А домашний скот вполне безмозглый, не переживайте. Налейте мне вина, пожалуйста, вон из той бутылки…

Тут в кухню вошел Антон и, услышав про вино, повернулся к Веронике.

– И мне, пожалуйста.

Кароль наморщил нос.

– Не соблазняйте, масьёр! Я собирался вылить сей дивный напиток в жаркое, а вовсе не пить! Впрочем, я уже передумал. Выпью, так и быть, Бог с вами…

Он ополоснул руки, вытер их фартуком и подошел к столу, где Вероника разливала вино. Все трое чокнулись, затем Антон придвинулся со своим бокалом к плите, заглянул в сковородку.

– Это по-каковски же мясо, капитан?

– А кто его знает? – откликнулся Кароль. – И по-таковски, и по-сяковски. Но соус – бешамель, бешамель…

– Бешамель уважаю, – сказал Антон и, приподняв крышку, заглянул в кастрюлю. – А это, никак, прентаньер?

– О! – восхищенно воскликнул Кароль. – Масьёр – знаток французской кухни?

– Конечно, сам ее и придумал, – сообщил Антон. – Когда будет готово?

– Никогда, если все время заглядывать под крышку. Уйдите от плиты, масьёр, не пугайте моих детушек, нежных котлетушек, ликом своим диким и безобразным!

– Я им песенку спою, – сказал Антон, – баю-баюшки-баю, – и заглянул в следующую сковороду. – А это что?

– Буквально не ваше дело! Вам бы понравилось, если б каждый, глядя на вас, вслух задавал вопрос: «А это кто?» Накройте их немедленно, пока не разбежались!

Кароль отставил пустой бокал и вновь подскочил к плите.

– Грибочки мои, – задушевно сказал он сковороде, убавляя под ней огонь. – Так и норовят вас обидеть. Думают, ежели вы с луком, то и сдачи дать не можете?..

На запахи вышел из своей спальни и Михаил Анатольевич, сладко потягиваясь на ходу. И вскоре они уже сидели на террасе за столом, который капитан Хиббит сервировал не хуже, чем в первоклассном ресторане, и с удовольствием истребляли его изумительных «детушек» – и суп, и мясо, и грибы в сметане… Да, готовить он тоже умел, не придерешься!

После обеда снова был урок защиты – Михаил Анатольевич очень хвалил Веронику, а потом они вчетвером гуляли по лесу, дивясь небывалым кустам и папоротникам. Встретили несколько живых кочек, о которых Кароль сказал, что называются они «бауки» и разума у них хватает лишь на то, чтобы бегать, визжать, когда на них наступят, да воровать.

Потом посидели над озером, полюбовались закатом – под ленивые переругивания капитана Хиббита с назойливыми, как комары, русалками, то и дело пытавшимися заманить кого-нибудь из мужчин в воду. Когда же снова почувствовали голод, они отправились в Дом Безумного Магнуса – ужинать и слушать музыку.

Глава 29

Солнце село, но темнота так и не наступила. Напротив, лес, окружавший их коттедж, сделался еще прекраснее – деревья и кусты засветились ярче, и можно было без труда разглядеть каждую травинку и каждый листок. Угомонились дневные птицы, зато запели ночные. Выпала роса, благоухание цветов и трав усилилось… гулять бы и гулять – хоть до рассвета!

Но до зачарованной территории Дома было всего двадцать минут ходьбы. И когда Вероника увидела, во что превратились за время их отсутствия владения Безумного Магнуса, она забыла про волшебный лес. И даже капитан Хиббит почесал в затылке и сказал, что иногда, по-видимому, стоит рисковать!..

Каштановый парк исчез. Теперь на его месте был разбит сад – сплошь цветущие вишни, вернее, их квейтанские подобия, множество зеркальных прудов, горбатые мостики, уютные беседки на двоих… Здесь тоже сиял каждый листочек, и как будто этого было мало, над головами гостей стаями летали светящиеся алые и зеленые бабочки.

Сам Дом превратился в нечто вроде пагоды с золоченой крышей. Такая же крыша держалась и на резных столбах над выставленными перед гостиницей столами. Откуда все это берется при превращениях? – поинтересовалась Вероника. Никто не знает, ответил Кароль, даже сами хозяева Дома, трое гоблинов, которые без зазрения совести врут постояльцам, будто были лично знакомы с Безумным Магнусом.

– Историческая загадка, – глубокомысленно добавил он, – и разгадать ее не могут многие поколения ученых…

Вероника с любопытством рассматривала исподтишка других постояльцев удивительного Дома. За столиками в саду их сидело немного – несколько кавалеров и дам, о которых капитан Хиббит сказал, что это люди-маги; отдельный стол занимали два страшилища – одно из них, косматое и хвостатое, было лешим, по словам того же капитана, а второе – здоровенным троллем (его сказочница опознала сама), и поодаль от всех устроилась еще одна, необыкновенно красивая пара – юноша и девушка с бледными, несколько надменными лицами и волосами, похожими на лунный свет.

– Это случайно не асильфи? – с замиранием сердца спросила Вероника.

Кароль бросил на парочку короткий взгляд.

– Нет. Темные эльфы. Или ночные – кому как больше нравится называть. Жители холмов. Тоже малоприятный народ, как и цветочные… почти все эльфы не любят никого, кроме своих соплеменников. Одни только лесные и живут в ладу с остальными квейтанцами.

– Там, на Бродяжьей пустоши, были лесные эльфы?

– Да.

– А как вы их отличаете друг от друга?

– Как? Да черт его знает. По выражению лиц, наверное… Одно могу сказать точно – все здесь собравшиеся – кроме нас, разумеется, – обладают железными нервами, пресыщены и жаждут острых ощущений. Других в Доме Безумного Магнуса не встретишь, так что знакомиться с ними поближе не советую.

– Не буду, – кивнула Вероника. – Но вы, если увидите где асильфи, толкните меня, пожалуйста. Очень хочется на них посмотреть.

– Ладно, толкну…

Тут из Дома вышли музыканты. Одетые в разноцветные балахоны, они несли диковинного вида инструменты, и Вероника насторожилась.

– Ой, чует мое сердце неладное, – жалобно сказала она. – Музыка, которую мы сегодня услышим, наверняка не из тех, что ласкают слух!

И она оказалась права. Чудесный сад вскоре огласился дикими трубными завываниями и зловещим уханьем – Бог знает, народ какого мира и какой эпохи мог услаждать себя подобными звуками, но для земного, и даже для квейтанского слуха они были, по мнению Вероники, совершенно невыносимыми. Все трое ее спутников согласились с этим мнением ровно через полминуты. И, быстренько покончив с ужином, они покинули зачарованную территорию и пресыщенных постояльцев Дома, способных, возможно, получать удовольствие даже от воя привидений…

Еще час провели на террасе своего коттеджа, попивая вино, болтая о разных пустяках и любуясь озерными водами, в которых играли и переливались отражения разноцветных звезд и розового месяца, неизменно стоявшего почему-то посередине неба. Потом глаза у всех начали слипаться – дневной сон не слишком-то помог после многотрудной ночи. Первой сдалась Вероника, невзирая на квейтанскую кровь. Она сердечно распрощалась с мужчинами и ушла спать.

Остальные тоже просидели недолго.

Вскоре после ее ухода пожелал всем спокойной ночи и Антон. Следом удалился, позевывая, Овечкин.

Капитан Хиббит немного задержался.

Оживление его сразу угасло, на лицо легла тень задумчивости. Он зачем-то перемыл бокалы, хотя вполне мог отправить их обратно в ресторан грязными, постоял немного на террасе, покурил. Потом сказал негромко, сам себе:

– Ну, вот вам и Квейтакка, – и, вздохнув, прошел в свою комнату – тихо, чтобы не потревожить спящих.