Когда пришел волшебник - Инна Шаргородская

Любишь двоих, значит, не любишь никого. Общеизвестная истина. Но попробуй-ка, заставь себя перестать вздрагивать, надеяться, мечтать и ждать!..

Ей было худо, как никогда в жизни. И не только из-за душевной раздвоенности. Двоих она на самом деле любит или десятерых – какая разница, если никого из них она не имеет права любить! А того, кого должна, попросту не желает видеть!

Кто-кто, а «драконовидец» уж явно был лишним в сумятице, воцарившейся в ее мыслях и чувствах, – только третьего и не хватало, да еще такого, который невесть с чего будет иметь право первенства на ее любовь и руку! Душа впервые взбунтовалась против произвола далекого предка – как он посмел, действительно, ограничить дочерей своего рода в делах сердечных, в делах, коими могут ведать лишь Бог да судьба!

А еще Вероника впервые чувствовала, что священная для нее прежде теория о двух половинках яблока, о том, что для каждого в мире существует лишь один-единственный избранник, стала ей ненавистна…

…Она могла бы попросить Кароля отправить ее домой. Последнее желание перестало быть желанием, и, значит, ловушка обратного эффекта утратила силу. Капитан Хиббит был свободен, хотя еще не знал об этом.

Но что она будет делать, вернувшись? Ждать ангела? Он ушел навсегда, отпустил ее, и никогда не придет снова. Мечтать о капитане Хиббите? Но он тоже уйдет. И выпьет столько коньяку, сколько ей и не снилось. Зачем ему женщина, которая сама не знает, чего хочет, и не может полюбить его всей душой, потому что душа эта тянется еще и к неизвестному ангелу?

Бред, да и только!..

Ей хотелось плакать, но слез не было. Как не было и выхода из тупика, в котором она внезапно очутилась.

Оставалось только одно. Как сказал Антон – досмотреть «этот спектакль до конца». Дойти до конца дороги, и тогда, может быть, сбудется по слову Михаила Анатольевича и станет понятно, чего она хочет. И кого она любит.

А значит, о возвращении домой говорить не приходится. Надо искать «драконовидца» и досматривать спектакль, чем бы он ни закончился.

Чем-нибудь все да закончится. Как-нибудь да разрешится. Должно разрешиться.

Вероника сидела и повторяла себе это, как заклинание. Она не может разобраться в своих чувствах, не может ни запретить их себе, ни позволить. И остается только ждать разрешения. Продолжать идти вперед и надеяться на свет в конце тоннеля…

Для капитана Хиббита это ясное летнее утро тоже обернулось ураганной осенней ночью. Солнце скрылось за тучами, ветер обрывал листву, дождь хлестал потоками…

…Он ведь гнал, гнал от себя всякую мысль об этой женщине. Он знал, что она не для него. Так какого же черта… что с ним случилось? Милая растерянность, беззащитный взгляд… неужели такой малости достаточно, чтобы потерять голову?

Но она ответила на поцелуй. С той же пылкостью, без малейшего движения оттолкнуть.

Что случилось с ними обоими? Чьи недобрые чары витали этим утром над их головами, ища себе жертву? Иначе, как чарами, и не объяснишь…

Кароль горько усмехнулся, остановился, вынул из кармана фляжку с коньяком.

…Не ври себе, капитан.

Он огляделся по сторонам – отшагал порядочно, уже и озера не видать, – сел под дерево, прислонился головой к стволу и хорошенько приложился к фляге. Потом закурил, глядя прямо перед собой невидящими глазами.

…Сколько ты ни запрещал себе смотреть на нее «как-то не так», но ты даже не заметил, когда именно оказался на грани. И стоило ей один раз взглянуть на тебя нежно, без обычной готовности к отпору, как ты тут же и сорвался. Ну и зачем? Тебе это нужно? С тобой уже все случилось однажды и, слава Богу, прошло. Ты хочешь повторения?

…Пока грызлись, было гораздо легче. Или проще. Понятней, во всяком случае. Без гаданий – любит, не любит… А теперь… что ты собираешься делать? Сбежать ты не можешь. Поверить в то, что тебя могут полюбить, – тоже. Лучше бы она оттолкнула. Сказала что-нибудь вроде: «Вы спятили, капитан?»…

Ты и впрямь спятил, капитан. Вспомни ту, другую. Которая не любила тебя и никогда не полюбила бы, даже останься она вдовой и забудь через пару сотен лет твоего брата. И каково тебе было в те времена, когда ты даже смотреть не мог ни на каких других женщин, кроме нее? Когда потом тебе запретили смотреть и на нее тоже?

И эта женщина тебя не полюбит. Не сможет. Так, порыв… Она – под властью проклятого талисмана, на нее слишком много претендентов… но даже если бы она и была свободна – это ничего не изменило бы. Ты – шут гороховый, а не человек, и прекрасно это сам понимаешь. Халиф на час, со всем своим хваленым обаянием. Ты мал ростом, некрасив, не мужественен. И если ей не нужен даже этот ее красавец-атлет, на хрена ей сдался ты? «Я чуть с ума не сошла от страха»… вот, собственно говоря, и все. Все, что было.

…И опять ты врешь. Было не только это. Боже мой, зачем?!

Он подтянул колени к животу, уткнулся в них лицом, забыв о недокуренной сигарете.

…Сам виноват. Какого черта полез целоваться? Мало тебе тошной муки из-за того, что ты должен собственными руками отвести ее к другому мужику? Если ты теперь будешь надеяться на взаимность, Кароль, ты спятишь окончательно. Решиться, что ли, и спросить, что означали сии пылкие объятия? Но тогда придется объясняться самому… а это невозможно. Пропади она пропадом, вся любовь, какая только существует на свете! Нет и не будет у тебя подруги, Кароль, кроме какой-нибудь шальной квейтанской феи из тех, что вообще ничего не знают о любви. Вот они – для тебя, а вовсе не эта милая, земная, смертная женщина с ясными глазами. Сумасбродная и смешливая, любопытная и бестолковая, но весьма решительная в трудную минуту… ведьма, уже и сейчас, без обучения, способная видеть очень необычные сны!..

…Ты просто устал, Кароль. Тяжелая ночь, и все такое… Забудь. Сделай вид, что ничего не было. Ни снов, ни поцелуев. Она точно забудет. Ты ей не нужен… поэтому делай свое дело и уходи, как тот проклятый мавр!

…«Проклятый мавр» прочно засел в голове. И это, кажется, помогало. Ибо главное – вовремя уйти.

Коньяк тоже потихоньку действовал. Сердце ныло, но в глазах уже прояснялось. У капитана Хиббита не было ощущения, будто он – в тупике. И не будет такого ощущения никогда. Не нашелся еще человек, который смог бы загнать его в тупик!

Он глотнул коньяка, бросил потухшую сигарету, закурил другую. Сейчас… надо взять себя в руки, успокоиться. Все забыть и начать доделывать дело…

Глава 31

Кавалер-майор Эме Каваль материализовалась посреди своего кабинета в седьмом часу утра. И первое, что бросилось ей в глаза, – весьма объемистая пачка бумаг на письменном столе, которой вчера здесь не было и в помине.

Эме тяжело вздохнула. Опять!.. Что, интересно, стряслось на этот раз?

Она любила свою работу. Не просто любила – работа была ее жизнью. Но даже и бессмертные иногда устают. И тоже не прочь хоть изредка спокойно пообедать. Толщина же пачки такой возможности на сегодня явно не обещала!

Кавалер-майор подошла к столу. Не присаживаясь, взяла в руки верхние листки, сколотые скрепкой. Заглянула в них…

Про обед она больше не вспомнила. Минут через пятнадцать, бегло просмотрев примерно половину этих бесценных бумаг, Эме Каваль мысленно связалась с полковником Рон Анноном, после чего решительно сгребла всю пачку и перенеслась с нею в кабинет своего начальника.

Рон Аннону хватило и трех минут, чтобы оценить важность новоприбывших документов. Он прочел только прилагавшуюся к ним докладную записку за подписью капитана Хиббита.

– М-да, – глубокомысленно произнес полковник, откидываясь на спинку стула. – Стало быть, военная кампания отменяется.

Эме кивнула.

– Пока шеморское отделение Ордена остается без руководителя, для восстановления порядка хватит и двух летучих отрядов, – деловито сказала она. – И еще по отряду надо будет заслать в миры, где фоментаторы планируют обосноваться…

– Так и сделаем, – Рон Аннон вздохнул. – Ты проверила, кавалер-майор, откуда присланы бумаги?

– Проверила. Из Тарианы.

– И это означает, конечно, что капитана Хиббита там уже нет.

Эме снова кивнула.

– Разумеется. Он бы не оставил нам в качестве подарка такой след… Кого назначим новыми наблюдателями в Шемору?

– Подумаем. Пожалуй, теперь их понадобится не меньше десятка, и в Шемору, и в другие крупные города. Фоментаторы, пронюхав про тинтар, так просто не успокоятся, и Киникею придется охранять всерьез. Наблюдатели нужны опытные, новички не подойдут.

– Снимем с постов в других мирах, где поспокойнее. Это не проблема.

– М-да, – снова сказал полковник. – Не проблема. Похоже, проблема у нас скоро будет одна-единственная – остановить капитана Хиббита. Пока он не оставил нас вовсе без работы.

Эме Каваль удивленно покосилась на своего начальника. Рон Аннон – шутит?!

Но нет, это было невозможно, и он, конечно же, не шутил. Смотрел на груду документации Ордена Люмьер Нуар и хмурил брови…