Они ненавидят друг друга - Аманда Вуди

сложиться в другие жестокие слова. Что, честно говоря, все решает.

«Можно я провожу тебя до двери?» - бормочет он мне в губы.

Я выглядываю в его лобовое стекло, и хотя темнота уже осадила город, небо чистое.

«Ты... ... не хочешь прокатиться?» спрашиваю я.

Он качает головой. «Куда?»

Я откидываюсь назад, улыбаясь, и жестом указываю на главную дорогу.

«Я покажу тебе».

ДИЛАН

Я не знаю, куда меня поведет Джона. Уже поздно, и все близлежащие магазины

закрываются.

Однако через пятнадцать минут мы выезжаем за черту города на проселочную

дорогу. Уличные фонари и столбы гаснут, и я полагаюсь только на свои фары и

отражение снега, пока мы ползем в темноте. За последние десять минут я не видел

ни одной машины - единственные признаки жизни - это редкие сараи и фермерские

дома.

Джона говорит: «Так... здесь».

Я смотрю на него скептически, ведь мы находимся посреди пустынной грунтовой

дороги, покрытой льдом, в окружении шуршащих морозом полей. Но... нет. Его

лицо торжественно. До меня сразу доходит, где мы находимся.

Я не был там с тех пор, как умерла мама.

Мои глаза блестят. «Это... ?»

Он слабо улыбается. «Здесь она учила меня созвездиям».

Несколько секунд я не могу ни двигаться, ни говорить. Я просто наблюдаю, как

Джона наклоняется вперед, глядя на светящиеся звезды через лобовое стекло.

«Мы бы легли здесь». Он указывает жестом на дорогу. «Я всегда боялся, что нас

кто-нибудь переедет, но она говорила мне, что это наше тайное место, где нас никто

не найдет».

Он переводит взгляд на свои колени, его улыбка становится шире.

«Она приносила с собой поднос с пирожными. С глазурью, с посыпкой. Она всегда

знала, когда вынимать их из духовки, чтобы они были еще немного липкими». Он

снимает ботинки, затем кладет ноги на сиденье. «Мы часами сидели здесь, впитывая галактику».

Я поглощаю это в тишине. Пока Джона не говорит: «Ты можешь открыть лунный

люк?»

«Я... да. Извини.» Мои пальцы спотыкаются о кнопки управления, пока я не нахожу

ту, которая отодвигает крышку, открывая стекло в потолке. Джона откидывает

спинку кресла, устраиваясь поудобнее. Я делаю то же самое, глядя вверх. Небо...

оно переполнено светом. Каждая звезда яркая, пробивает покрывало черноты.

Несколько минут мы лежим молча, тишину нарушает только гул двигателя. Джона

переложил свою левую руку на купе между нами. Я принимаю это как предложение

и тянусь к нему, переплетая наши пальцы.

«Я благодарен», - тихо говорю я. «Это много значит, что ты позволил мне разделить

с тобой это место».

Он улыбается, его большой палец поглаживает мой, от костяшек до запястья.

«Если ты разрешишь мне прийти сюда снова, я испеку пирожные», - говорю я ему.

«Я покрою их глазурью и даже посыплю посыпкой».

«Звучит очень мило», - шепчет он.

Снова тишина. Я пытаюсь представить себе маленького Джона здесь, лежащего на

дороге с женщиной, которая выглядит точно так же, как он, его глаза сверкают от

каждого нового факта, который он может добавить в свой арсенал, шоколадная

глазурь размазана по его верхней губе. Я хочу узнать больше о его маме - какой она

была и является ли он ее мини-версией. Я не помню, чтобы когда-либо встречал ее, хотя она была еще жива, когда я только переехал сюда.

«У меня... нет ничего особенного, чем можно было бы поделиться с мамой». Я

вздрагиваю, как только произношу это. Этот момент должен быть посвящен не

моим проблемам, а тому, чтобы узнать, что это место значит для него.

Но Джона не выглядит раздраженным. Он переключается и смотрит на меня, его

серые глаза пронзают темноту машины. «Еще ведь не поздно, правда?» -

уговаривает он.

Я пожимаю плечами. Похоже на то.

«Если хочешь добиться прогресса, ты должен перестать отталкивать ее».

«Сначала она оттолкнула меня», - защищаюсь я.

«Но разве ты не думаешь, что она пытается это исправить?» Его взгляд становится

суровым. «Я видел, как ты реагируешь на ее сообщения и звонки. Я знаю, что она

занята, и это часть причины, по которой ты раздражаешься на нее, но она также

находит время, чтобы связаться с тобой. Даже если это время неудобно».

Я ерзаю на своем месте. Он не ошибается, но...

«Я когда-нибудь говорил тебе... ...что моя мама умерла после ссоры?» Джона

крепче сжимает мою руку, его голос мягкий. «Это не было большой ссорой, как в

кино. Но мы с мамой были упрямы, поэтому самые незначительные вещи могли

вывести нас из себя. Я забыл вынести мусорное ведро, когда оно было переполнено.

Думаю, у нее и так был напряженный день, и это выбило ее из колеи».

Я молчу, не шевелясь, слушаю.

«Она забрала у меня телефон», - продолжает он. «Это было слишком драматично, и

я накричал на нее. Она поцеловала меня перед сном, впрочем, как и каждую ночь, так что все было не так уж плохо. Но все равно... все было напряженно. Мой

телефон был в кармане ее куртки, когда она умерла».

Джона смотрит на меня усталыми, измученными глазами.

«Это круто», - шепчет он. «Иметь маму. Так что если у тебя есть шанс все

исправить... воспользуйся им».

Я не знаю, что сказать. Часть меня хочет возразить, что мама Джона всегда

принимала участие в его жизни, так что это не одно и то же. Но это должна быть

хорошая ночь, поэтому я просто подношу его руку к губам и целую ладонь.

«Хорошо, cariño».

Мы с Джоной проводим остаток ночи в моей машине, наблюдая за звездами на

наших нагретых сиденьях, разговаривая, держась за руки, улыбаясь, подшучивая, целуясь. Я рассказываю ему о том, как мы провели время с Томасом, а он - о том, как он провел время с мисс Дэвис и мистером Келли. Нервная энергия, мучившая

нас раньше, полностью растворилась, и это так... комфортно.

Может быть, слишком комфортно, потому что Джона начинает засыпать. Когда он

просыпается, мы уже вернулись к дому, и я стою рядом с его креслом и тыкаю его

носом.

«Давай», - говорю я. «Давай отнесем тебя внутрь, пока твоя тетя не собрала

поисковую группу».

Вместе мы поднимаемся по лестнице на второй этаж.

«В следующий раз я тебя угощу», - говорит он, поднимаясь на кончики пальцев ног

и обвивая мою шею руками. «Спасибо, что сделал это... эм. Ну, знаешь.

особенным».

Он приникает к моим губам последним, продолжительным поцелуем. Я

пробираюсь двумя пальцами по