Король - Бен Кейн

за чуткость, позволившую нам с Джоанной переговорить наедине.

Король и Беренгария все еще прохаживались и беседовали. Я попытался понять, в каком настроении они пребывают, но расстояние было слишком велико.

Де Шовиньи проследил за моим взглядом.

– Будем надеяться, что ко времени нашего отъезда она окажется непраздной, – сказал он тихо, чтобы не услышали часовые.

– Да, – согласился я. Мою голову наполнили мрачные мысли – я подумал о Джоне. – Ради нашего общего блага, чем быстрее это произойдет, тем лучше.

– Как приняла тебя Джоанна?

Эти слова он шепнул мне на самое ухо.

– Хорошо, – промолвил я.

Он весело подмигнул, а я сделал вид, что не заметил.

Сохраняя внешнее спокойствие, я уже считал часы до встречи.

Как ни старался я одеваться тихо, Рис зашевелился.

– Пора?

Голос его был сонным.

– Думаю, да.

Я не мог сказать, сколько часов прошло, но колокола отзвонили уже давно, а опаздывать на свидание было нельзя. Я сел и натянул сапоги.

– Хотите, чтобы я постоял в дозоре?

Рису удалось немного стряхнуть сон.

Он мог встать достаточно далеко от меня и Джоанны, но я хотел полного уединения. Риск возрастал, но оно того стоило.

– Нет, – сказал я.

– Будьте осторожны. Если король узнает…

– Я прекрасно понимаю, какая опасность мне грозит. – Я обогнул его, спавшего, как всегда, в изножье моей кровати, и тихо добавил: – Засыпай. Пусть тебе приснится Катарина.

Катарина ехала с войском, вслед за нами, и вскоре должна была нас нагнать.

Рис хмыкнул:

– Желаю вам обрести то, что вы ищете.

Его слова звенели у меня в голове, пока я шел по коридору, мимо двери де Шовиньи, и спускался по лестнице в большой зал. Через высокие застекленные окна в южной стене струился лунный свет, обрисовывая пиршественные столы и скамьи, на которых мы недавно восседали, празднуя возвращение Ричарда. Не было видно ни души, но я все равно держался у стены, в тени.

Во внутренний двор из зала вели двойные двери, но я решил, что, открывая их, я произведу много шума и привлеку внимание часовых. Разыскивая иной путь, я нырнул под арку, ведущую в кухню. Надежды мои оправдались: я остановился перед первой дверью справа и с величайшей осторожностью сдвинул засов, немного потянув его на себя. Потом, довольный собой, вгляделся в лунную ночь. Предположение оказалось правильным – дверь выходила во внутренний двор.

Там никого не было.

Временем встречи была назначена заутреня. Колокола еще не звонили, но вежливость требовала прийти первым. Я вышел, дергаясь так, словно мне предстояло тайком влезть на стены вражеского замка. Я держался края двора, по-прежнему избегая света. Никто не пошевелился, никто меня не окликнул. Я был один. Выбрав место посередине стены, напротив дверей в большой зал, я глубоко вздохнул, прислонился спиной к холодному камню и приготовился ждать.

Я понятия не имел, сколько это продлится. Судить о том, который час, я мог лишь по положению луны на усеянном звездами небе да по будущему звону церковных колоколов. Хорошо, что стояло лето – воздух был прохладным и приятным.

Вскоре где-то за стеной дворца прозвонили к заутрене. Я усмехнулся и поздравил себя с тем, что расчет оказался верным, но прошло немного времени, и снова стал изводиться. Свидание назначила Джоанна, но я не был вполне уверен, что она придет, и тем более не знал, что скажу ей, если это случится. Я уже получил то, на что надеялся, – ясное подтверждение того, что она относится ко мне все так же. Возможно ли, размышлял я, что глубина этого чувства, пережившего двухлетнюю разлуку, побудит ее поставить любовь выше долга?

Я твердил себе, что не знаю ответа, отгоняя вязкое, ядовитое подозрение: «Знаешь, знаешь».

Скрип. Этот звук разнесся по всему двору. Я повернул голову, проверяя, открывается ли дверь, и невольно положил правую руку на эфес кинжала.

Справа от меня кто-то отделился от той самой стены, к которой я прислонялся. Сердце у меня подпрыгнуло: королевская опочивальня располагалась этажом выше. Опасаясь, что это слуга с каким-то полуночным поручением или караульный, я не двинулся с места. И только поняв, что это явно женщина – судя по росту и очертаниям, – я поднялся.

– Джоанна? – тихо окликнул я.

– Руфус! – Она бросилась вперед, но остановилась в паре шагов, словно обуздывая свои чувства. – Ты здесь.

– Конечно, госпожа.

Она подошла ближе, и воздух между нами наполнился все тем же пьянящим запахом, знакомым мне по Утремеру. Воспоминания о былом пронеслись у меня в голове. Я посмотрел ей в глаза, трепеща от желания.

– Не нужно называть меня «госпожой», ты же знаешь.

– Джоанна.

Я склонил голову. Как чудесно было произносить ее имя вслух. Ее пальцы коснулись моего лица, нежно приподняв подбородок, – мы снова смотрели в глаза друг другу.

– Как я соскучилась по тебе, Руфус.

– И я по тебе, Джоанна, – сказал я, мысленно добавив: «Любимая».

Она прильнула ко мне и поцеловала. От слияния губ голова совсем пошла кругом. Ее руки обвили меня за талию, мои вдруг очутились на ее плечах и спине. Поцелуй длился долго. Это было божественно. Наконец, тяжело дыша, мы слегка отстранились и улыбнулись друг другу. Сердце замерло в груди.

– Мы как двое влюбленных, родившихся под несчастливой звездой. – Голос ее был хриплым. – Не вижу, зачем нам медлить во дворе.

Я угадывал, что у нее на уме, но хотел услышать это из ее уст.

– Куда мы пойдем?

Томный взгляд, не оставляющий места сомнениям.

– В мою опочивальню, – сказала она. – Я отослала служанок, а ближайшие часовые стоят у королевских покоев.

Я хотел пойти. Боже, как же я хотел этого – но должен был держать в узде свои чувства. Джоанна снова поцеловала меня, и моя решимость поколебалась. Прежде чем остатки благоразумия покинули меня, я выпалил:

– А что будет завтра?

Ее губы, совершенные в своем рисунке, дрогнули.

– Завтра?

– Между нами.

Легкая улыбка, наполовину взволнованная, наполовину нетерпеливая.

– Руфус, тебе известен ответ.

– Известен, госпожа.

Я отпрянул. Ее руки вскинулись в умоляющем жесте.

– Руфус, ты не любишь меня?

– Люблю всем сердцем, – дрожащим голосом сказал я.

– Ну так идем.

Она поманила меня за собой.

– Пойду, но при одном условии.

На ее лице отразилась неуверенность.

– Каком?

– Утром ты скажешь Ричарду, что хочешь выйти за меня замуж. Я со своей стороны попрошу его разрешения.

Повисла тишина. Сердце мое колотилось о ребра от острого ощущения боли и утраты. Это было невыносимо – она стояла передо мной: любящая, желанная, и я почти уже… Но я сам не понимал точно, что именно.

– Ну?

Мой