Осколок Нави - Дарья Старцева

себя так сильно, как только могла. Она не смогла устоять на ногах: пошатнулась, и упала спиной на большой, грубо выделанный сундук. Веки ее опустились.

Закусив губу, я выдернула окровавленную иглу из своего плеча и осела на пол. Словно в тумане я отыскала под ногами колдовскую куколку и, опираясь на полки, задевая пузырьки с мазями да отварами, вышла прочь из горницы лекаря.

Лучан хотел заточить Ирицу в темнице терема, но я рассказала ему об опасности, которую таит лестница местного подземелья. Я не знала, какого наказания заслуживала мать бесславно погибшего мрежского князя, да и не обладала властью казнить или миловать. С одной стороны она проявляла доброту ко мне с первого дня, но с другой – делала это лишь ради собственной выгоды. За милой улыбкой Ирица таила непомерную корысть. Забота об Озаре полностью захватила ее рассудок. Ирица уже не понимала, какое зло творит ее златокудрый сын. Ее заперли в тесной горнице до тех пор, пока Брезгородский князь не вернется к делам и не примет решение сам.

Я решила не рассказывать Мстиславу о том, что произошло со мной, пока он не окрепнет, и остальным велела молчать. Он и без того излишне храбрился, все время порываясь подняться на ноги. К счастью, лекарь пришел в себя сразу после того, как мы развязали ручки и ножки у его соломенной куколки и отпороли нитки со рта. Каждый день он накладывал князю повязки, и меня этому научил.

Однажды вечером, когда лекарь пошел напоить новым отваром все еще ослабленную Беляну, я постучала в горницу Мстислава. Увидев на пороге меня, он встрепенулся, повыше натянул ворот рубахи. Мне не удалось сдержать слегка насмешливой, но ласковой улыбки.

– Рано еще вставать, – одернула я князя, когда он, опираясь на лавку, стал подниматься на ноги. – Я пришла поменять тебе повязку.

– Давно ли ты стала моим лекарем?

– С тех пор, как другой отказался от тебя. Ты доставляешь слишком много забот своим упорством.

– Стало быть, ты с моим нравом сладишь?

– Я не стану нянчиться с тобой, словно с малым дитем.

Он игриво схватил меня за плечи, но надавил прямо на то место, где остался глубокий след от иглы. Я сжала зубы от боли, едва не ахнув, однако от Мстислава не утаилась моя ужимка. Он мгновенно разжал пальцы.

– Что там у тебя? – спросил он, резко став серьезным.

Я сощурила глаза, словно не понимала, о чем он говорит.

– Поведай или я узнаю сам.

За дверью натужно скрипнула половица.

– Имей ввиду, что Лучан ворвется сюда до того, как ты успеешь стянуть с меня рубаху, – хохотнула я, представив себе покрасневшие уши уличенного воеводы.

Мне пришлось рассказать Мстиславу об Ирице и ее колдовских куколках. С каждым словом его лицо все больше мрачнело. Я опасалась, что даже не дослушав до конца, он выскочит из горницы и устроит взбучку всем, кто отпустил меня в одиночку бродить по вражескому терему, а в особенности – молодцу, который недостаточно надежно запер Ирицу.

– А после всего этого я вышла на крыльцо подышать свежим воздухом и заметила, как красиво сверкает аметист на солнышке, – в самом конце своего рассказа добавила я.

Рука с кольцом, вновь подаренным Мстиславом в Воронецке, взметнулась вверх. Однако это совсем не смягчило горящий гневом взор Мстислава, и тогда я вновь заговорила:

– Думаю, к свадебному сарафану стоит пришить такие же камушки.

Хитрость сработала. По удивленным, сверкающим глазам Мстислава я поняла, что он позабыл о плохой вести.

– Ты согласна стать моей женой?

Я поднялась на цыпочки и легонько, почти невесомо коснулась губами его щеки.

Руки Мстислава почти сомкнулись на моем поясе, но я быстро выскользнула из его объятий.

– Однако прежде батюшка будет ждать настоящее сватовство. Добрых снов, дорогой жених.

Дверь закрылась за мной, а Мстислав так и остался стоять: все еще изумленный, но радостный.

Глава 28 Ударили морозы

Ягоды ярко-красной рябины посыпались в белоснежный сугроб крупным градом. Шаловливые снегири устроили перебранку за самую плодовитую ветку, а в результате растеряли больше лакомства, чем съели. Мы слишком затянули со свадьбой, но несмотря на это, вот так запросто посидеть у окна, лениво наблюдая за птицами, мне давно не удавалось.

В Мреже мы провели больше времени, чем задумывали изначально. Лекарь запретил Мстиславу выдвигаться в долгий путь, пока не затянется рана, а я не желала оставлять его одного на растерзание местных жителей. Правда, большинство из них уже не считали нас врагами, но путь к доверию мрежцев оказался сложным.

Поначалу мы решили не зазывать народ на площадь. Люди выбрали самых мудрых старейшин, которым предстояло собраться в палатах Совета со мной и Мстиславом. Мы рассказали им все, что знали сами, показали руевитов меч, свитки Озара, которые он скрывал от меня и грамотки, написанные его рукой. Все это изобличало истинные намерения Мрежского князя. Старейшины поверили нам. И уже все вместе мы вышли к народу рассказать о произошедшем в Воронецке.

Убедить людей оказалось намного сложнее. При Озаре они жили довольно хорошо, а потому в страхе за будущее отказывались принимать новую власть. Лекарь помог нам посеять зерно сомнения в их умах. Он рассказал, что молодой князь страдал безумием. И именно поэтому Ирица заперла его в сундуке – боялась, что тот поддержит нас, откроет народу страшную правду. Однако этого было мало. В знак дружбы и доверия мы отозвали всех ратников с границ наших княжеств. Выбор нового князя тоже предоставили людям, а пока народ собирался с мыслями – насущные дела взяли на себя Мрежские бояре, которых Озар, как оказалось, всегда старался держать в отстранении.

Батюшка дал добро на нашу с Мстиславом свадьбу, но с одним условием: все должно произойти на воронецкой земле. А для этого нам предстояло как можно быстрее отстроить новый княжеский терем и решить все проблемы, связанные с переносом столицы. Осенью я заняла новую, просторную светлицу, а зимой мы наконец подготовились к свадьбе. Светана настаивала подождать до весны, но Брезгородский князь наотрез отказался. Он отправил к нам лучших мастеров на подмогу и взвалил на себя все неурядицы Мрежского княжества, оставшегося без твердой руки. Бояре не могли договориться, назревала смута. Мы четко осознавали, что вскоре придется вмешаться в их дела, однако сперва хотели все же немного порадоваться, и сыграть веселую свадьбу.

Иногда Мстиславу удавалось навестить меня, но чаще мы писали друг другу длинные письма. Я рассказывала о новом тереме, про насущные заботы и