Гамбит - Татьяна Богатырева

Прикинув, что лучше будет вычесть все, что потрачено сверх, из содержания на следующий год, нежели заставлять супругу возвращать столик, зеркало и прочие роскошества, Сакс велел себе вспомнить, что пришел он не воспитывать леди, а выполнять долг перед отечеством. Все прочее немного подождет.

Он улыбнулся.

– У вас изысканный вкус, моя леди.

Она не ответила, и ладно.

Раскрыв один ставень, чтобы разогнать тяжелый запах, Сакс загасил пальцами половину свеч, скинул рубаху на столик и сел на край постели. Накрыл ладонью лежащую поверх одеяла руку – холодную и влажную. Тут же захотелось вытереть пальцы, словно он коснулся гадюки. Сакс мысленно себя обругал: нравится супруга или нет, а обижать ее попусту не следует. Ее тоже не спросили, хочет ли она замуж за тана Эллисдайра.

Но леди выдернула руку.

– Не тяните, лорд, – в голосе отчетливо звучала брезгливость.

В «Шпоре» встречают радушнее, подумал Сакс. Ну и Ллир с ней, пусть спит спокойно. Сегодня. Время есть, Брандон не ждет его обратно немедленно. А завтра – по методу Кирана. Кувшин наливки, и будет все равно: жена, бордельная кобылка или змея.

– Вижу, вы мне не рады. Что ж, тогда сегодня буду ночевать у себя.

Поднялся, прихватил свою рубаху и пошел к двери.

– Значит, правду говорят, милорд, – догнал его насмешливый голос, – что как спутались с лесной ведьмой, так мужской силы и лишились.

Сакс замер. Резко заболела чужая рана под ключицей, пахнуло стылой озерной водой, кровью и жалей-травой. Рука сама дернулась к поясу, за несуществующим клинком, словно там, за спиной, была не супруга, а Марк с луком на изготовку…

Медленно выдохнув, Сакс напомнил себе: леди – не Марк. Убивать ее противно, к тому же будет слишком много мороки с лордом Реганом и прочей шушерой.

Обернулся всем телом, будто на веревке потянули. Леди по-гадючьи улыбнулась и повела плечом. Одеяло с нее сползло почти до пояса, а ленты сорочки зашевелились, как змеиный клубок.

Вернувшись к кровати, постоял, разглядывая леди. Усмешка с ее лица сползла, на лбу выступил пот. Руки скомкали край одеяла.

– Вы забываетесь, – сказал Сакс очень тихо и спокойно. – Не советую этого делать дальше. Крестьяне, видите ли, тоже могут забыться и поучить леди достойным манерам по-крестьянски, плетью на конюшне.

– Вы не посмеете, мой отец…

– Продал вас на племя, но забыл объездить, – так же ровно продолжил Сакс. – Если вы посмеете сказать хоть слово об озерной деве, вы очень пожалеете, что не онемели при рождении. Добрых снов.

Сам он толком не поспал: стоило закрыть глаза, виделась Лиле. То она встречала его в лагере, бросалась на шею и шептала: «Мой Эри!» То ела землянику с его ладони и смеялась, то плавала вместе с ним в озере. А он все хотел объясниться, сказать, что жена – это ничего не значит, она ему не настоящая жена, и он любит только Лиле, и ждет ее, и… Она закрывала ему рот ладошкой, качала головой и повторяла: «Не надо обещаний, Эри». И улыбалась – светло, грустно. Понимающе.

Окончательно проснулся перед рассветом, подниматься не стал – в комнате было прохладно, хоть и лето. А думать можно и лежа. Думалось разное, все больше о леди. Оставлять змею в Эллисдайре не хотелось. Неизвестно, каких еще гостей она вздумает приваживать и каких еще дел натворит. Запереть в покоях? Слуги болтливы, сочинят целую балладу о несчастной красавице и ее изувере-муже, вот будет подарок Мэйтланду! Пожалуй, лучше всего отправить в Вестлей. Поместье небольшое, дорога туда плохая, ни мудрых, ни лордовских замков поблизости, кругом сплошные леса. Самое змеиное место. Умница Мэт позаботится, расскажет, что леди отбыла поправлять здоровье, а уж причины сплетники сами придумают: то ли леди в тягости, то ли от обилия гостей и хозяйственных обязанностей с ней случается тоска с мигренью.

Самому оставаться в замке тоже не хотелось, Сакс не любил серо-зеленые, вечно холодные стены Эллис-дайра. Возвращаться в столицу было рано, Брандону не обязательно знать, какие именно усилия побратим приложил, чтобы поладить с супругой. Значит, срочно надо… А куда срочно надо, если еще полмесяца – отпуск? От того, что может сам выбирать, куда поехать и чем заняться, Сакс растерялся. За десять лет он привык, что надо все время куда-то бежать, что-то делать, а остановиться и оглядеться можно лишь раз в год, поздней осенью – когда он на целую неделю сбегает от обязанностей главы Малой Канцелярии, как вежливо зовется должность главного пугала Тейрона, и навещает поросший жалей-травой холмик. Собственно, больше никуда ему и не хотелось – лишь на озеро и в Оквуд. Отдохнуть от службы, навестить родителей, повозиться с племянниками… Вот ведь у Кирана уже трое сыновей, у Грэма – двое, а у него самого – черноко-сая змея да могила у озера.

С тоской глянув на светлеющее небо за узким окном, он вслух спросил:

– Когда?..

Десять лет. Через три месяца будет ровно десять лет, как нет Лиле. Может быть, ей уже пора вернуться? Почему-то Сакс был уверен, что она вернется непременно на Девье озеро, и непременно осенью – тогда же, когда ушла. И он встретит ее там, привезет в Оквуд, к родителям, там они тихо поженятся, Лиле родит ему сына…

Мечты.

Все это – мечты.

Даже если она вернется, придется везти ее в столицу и разыгрывать собственную изящную партию. Киран звал ее в лагере дочкой? Звал. Вот пусть и дальше будет Лиле дочерью тана Флейтри, лорда Кроу, канцлера Браконьера и прочая, прочая. А с леди-змеей тоже что-нибудь придумаем во славу Ллира.

Сакс усмехнулся. Давно ли самым часто поминаемым им богом стал Лжец? Десять лет назад он искренне недоумевал, почему тан Мэйтланд столько почета оказывает именно хранителю Ллира, а не Отца, – а теперь понял. Теперь он и сам приносит положенную дань всем богам, а совета и благословения просит все больше у Певца луны.

Не дожидаясь, пока совсем рассветет, Сакс вызвал Мэта и велел собрать леди в путь и не слишком усердствовать в сборах: дорога до Вестлея плохая, резные столики и зеркала побьются, служанки разбегутся. Двух горничных леди будет достаточно, а чтоб не скучала и не мерзла, пусть осваивает прялку и спицы, в тех краях отличные пуховые козы. И сам, не заходя к супруге, налегке отправился к Девьему озеру, чтоб быть в Оквуде к закату. А то заезжать к родителям раз в год, на неделю, совсем никуда не годится.

До Девьего озера Сакс добрался вскоре после полудня. Напоив жеребца и пустив пастись здесь же, на берегу, сорвал горсть ежевики и сел под старой сосной, возле холмика. Не глядя, протянул руку, зарылся пальцами в завитки жалей-травы. Нагретые за день стебельки защекотали ладонь, в точности как растрепанная коса. Если зажмуриться, покажется, что и правда – волосы. Сакс глубоко вдохнул и закрыл глаза.