День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

Многофункциональная РЛС SPY-1D(V) японского эсминца обнаружила воздушные цели почти за сто километров, после чего в действие вступила система автоматизированного управления «Иджис». Люди оставались лишь пассивными наблюдателями. Перебрав десятки заложенных в машинную память алгоритмов, бортовой компьютер запустил наиболее подходящий, и из подпалубных вертикальных пусковых установок на корме и носу корабля вырвались огненными иглами зенитные ракеты «Стандарт-2». Дымные нити, причудливо переплетаясь над пирамидальными надстройками «Атаго», отклонялись к юго-западу, обрываясь где-то далеко у самого горизонта серыми клочками взрывов.

— Две цели уничтожены, — доложил капитану эскадренного миноносца оператор радара, увидевший, как маркеры, обозначавшие приближающиеся вражеские ракеты, одна за другой исчезают с экрана.

Еще полдюжины стремительных «Стандартов» вырвались из-под палубы японского корабля, устремляясь навстречу русским «Прогрессам», чтобы, при пересечении траекторий, рассыпаться облаком сверхзвуковой шрапнели, прошивающей плоскости и вскрывающей фюзеляжи, как консервные банки. Второй залп был менее удачен — количество атаковавших «Атаго» российских ПКР сократилось на одну, а оставшиеся три уже входили в недосягаемую для ЗРК «мертвую зону».

Шевельнулись установленные на надстройках зенитные скорострелки «Вулкан-Фаланкс», прокручивая связки стволов. Плавно развернулась орудийная башня универсальной установки «Марк-45», в магазин которой уже были загружены снаряды с дистанционными взрывателями. Лучи корабельных РЛС управления огнем сошлись на вошедших в отвесное пикирование ракетах, и стволы разом изрыгнули пламя, наполняя пространство визжащим свинцом. Очереди двадцатимиллиметровых снарядов искромсали один из «Прогрессов», точно мясницкий нож пластает кусок говядины. Ракета осыпалась в волны градом горящих обломков в полутора милях от корабля.

Пусковые установки «Марк-36» SRBOC выстрелили подряд полтора десятка патронов с дипольными отражателями, заслонившими атакованный эсминец переливающимся всеми оттенками серебра облаком. ГСН одно из ракет захватила ложную цель, и мощный «Прогресс» отвернул в сторону, хотя, казалось, столкновение было неизбежно. Но последняя ракета, уже поврежденная огнем «Фаланксов» и осколками пятидюймовых снарядов, осталась на прежнем курсе, врезавшись в надстройку корабля между дымовыми трубами. Ее стартовый вес составлял четыре с половиной тонны, и, несмотря на то, что львиная доля залитого в баки ПКР топлива уже сгорела в турбине, удар оказался настолько силен, что эсминец водоизмещением десять тысяч тонн содрогнулся «от киля до клотика». Крылатая ракета прошила преграду из легких сплавов, и уже глубоко под обшивкой сдетонировала ее тысячекилограммовая боевая часть.

По тесным отсекам с ревом прокатилась волна жидкого пламени, выжигая кислород, затекая во все углы, не оставляя запертым в трюме японским морякам ни единого шанса на спасение. Из пробоины в корпусе вырвался длинный язык огня, уподобив эсминец «Атаго», красу и гордость Морских сил самообороны Японии, пробуждающемуся вулкану. Когда ударная волна, частично ослабленная встречавшимися на ее пути переборками, добралась до машинного отделения, на командном посту погасли многочисленные мониторы, и отсек погрузился во мрак. Через мгновение тусклое аварийное освещение рассеяло тьму, но капитану корабля этой секунды хватило, чтобы ужас стальными когтями вонзился в его замершее, сжавшееся в комок сердце. А затем вместе со светом в отсек, наполненный такими же растерянными людьми, ворвались голоса.

— Пожар в трюме!

— Корабельные системы обесточены!

— Система пожаротушения выведена из строя!

Капитан, встряхнувшись, отогнав прочь сковавший его в первые мгновения ужас, громко, так, что его голос заглушил разноголосицу ошеломленных офицеров, скомандовал:

— Аварийные партии — в трюм! Восстановить энергоснабжение! Сигнал бедствия — в эфир!

Эскадренный миноносец «Атаго», в надстройке которого, у самой палубы, зияла огромная пробоина, обрамленная ореолом копоти, и из которой струился дым, продолжал двигаться прежним курсом вдоль камчатского берега. Но из совершенной машины для уничтожения новейший боевой корабль, получив прямое попадание, превратился в десять тысяч тонн бесполезного металла, внутри которых три сотни моряков делали все, чтобы вдохнуть жизнь в многочисленные системы. Связь удалось восстановить раньше всего остального, и эфир наполнился призывами о помощи. Приняв паническую радиограмму, капитан эсминца «Кирисима» немедленно скомандовал изменить курс, и точно такой же приказ отдал командир экипажа патрульного самолета Р-1, одного из многих, описывавших круги полусотней миль восточнее Курильской гряды в поисках неуловимых русских «варшавянок», отправивших на дно десантный корабль «Кунисаки». Но сигнал бедствия приняли не только они.

Вице-адмиралу Марату Гарееву доложили о результатах атаки ракетного батальона через несколько минут после того, как пусковые установки снялись с позиции, выскальзывая из-под ответного удара, который так и не последовал. Посты радиотехнической разведки Камчатской флотилии перехватили переговоры японских моряков, и, даже не сумев расшифровать их в такой ничтожный срок, уже по интенсивности радиообмена, поняли, что выпущенные, фактически, «по площадям», ПКР достигли цели.

— Эта лоханка болтается у наших берегов, — ощерился, выслушав торопливый доклад, командующий обороной полуострова. — Буквально на расстоянии вытянутой руки. Однозначно поврежденная, возможно, небоеспособная. Командиру Шестьдесят шестого приказ — немедленно выходить в море! Добьем япошек!

Остатки русского флота на Камчатке давно не брали в расчет не только японские генералы, но и сами русские. Наиболее боеспособные единицы, такие, как подлодки 887-го проекта, были переведены во Владивосток в первые дни после ухода американцев. За ними последовали тральщики и малые противолодочные корабли, те, что еще могли держаться на плаву и пройти несколько сотен миль, пускай и на буксире. А большая часть моряков сошла на берег, сменив черные регланы на армейскую «флору», а ракетные комплексы и универсальные артустановки — на изъятые с баз хранения АК-74. Но флот на Камчатке остался, и, несмотря на то, что основные сражения разворачивались среди заросших тайгой сопок, был готов действовать.

Малый ракетный корабль «Разлив» медленно, будто крадучись, вышел из гавани Петропавловска-Камчатского спустя двадцать минут после поступления приказа. Когда берег скрылся в дымке тумана, капитан третьего ранга Сергей Тихонов, командир корабля, чувствуя, как по телу проходят волны нервной дрожи от хлынувшего в кровь адреналина, приказал: