День Победы. Гексалогия (СИ) - Андрей Завадский

— Жрите, суки!

Передний край русской линии обороны полыхнул пламенем. С шипением промчались над полем немногочисленные «Фаготы» и «Метисы». Одна из ПТУР вонзилась в борт японского танк, неуклюже замершего посреди ровного поля, исторгая из распахнувшихся люков клубы густого дыма. С правого фланга зарокотал могучий башенный КПВТ превращенного в неподвижную огневую точку бронетранспортера. Его пули прошили борт вражеского «Тип-96» от носа до кормы, вскрыв корпус, точно банку с кильками. А на левом фланге подал голос ПКТ, установленный на точно так же врытом в землю по самую башню МТ-ЛБ.

Алексей Басов, не обращая внимания на грохот выстрелов и свист пуль, раздвинул тубус гранатомета РПГ-18, уложив трубу на правое плечо и пытаясь поймать в прорезь прицела силуэт бронемашины противника. В тот миг, когда он сумел прицелиться, БТР затормозил, распахнулись люки, и наружу посыпались японские солдаты, быстро разворачиваясь в цепь. Последний из них еще не покинул машину, когда полковник нажал на спуск. Над ухом оглушительно грохнуло, и дымная полоса реактивной гранаты ткнулась в скошенный нос бронетранспортера. Вспыхнуло, во все стороны полетели какие-то клочья, а затем по брустверу защелкали пули, и Басов упал на дно окопчика, нашаривая свой автомат.

Майор Сухов, утробно зарычав, открыл огонь из пулемета, обдав приближающихся короткими перебежками японских пехотинцев струей свинца. В ответ трещали штурмовые винтовки. Один из солдат-корректировщиков, вскинув АК-74, высунулся из окопа, успев выпустить несколько пуль, а затем, захрипев, повалился вниз, к ногам полковника. Из развороченного малокалиберной скоростной пулей горла бил фонтан крови. Его напарник что-то прокричал, рванувшись вверх, но был сбит Басовым.

— Сиди, дурак, не высовывайся! — полковник прокричал в перекошенное лицо солдату, которого столкнул на дно окопа, для надежности всем своим весом наваливаясь сверху.

Четыре японских БТР и уже два танка горели, над ними поднимались столбы жирного черного дыма. Но остальные машины вели огонь из всех стволов, а цепи пехотинцев приближались к позициям защитников Усть-Камчатска. Откуда-то сзади время от времени прилетали стадвадцатимиллиметровые снаряды, разрываясь в массе вражеской пехоты, сбивая с ног сразу по десятку японцев, но залпы следовали все реже и реже. В ответ часто рявкали гладкоствольные пушки танков «Тип-90», наводчикам которых удалось нащупать сперва БТР-80, заткнув подкалиберным снарядом его мощный КПВТ, а затем настал черед и МТ-ЛБ. Одна за другой, огневые точки были уничтожены, и противник продолжил наступление, с каждой минутой приближаясь к крайним зданиям.

— Отходим, или нас прижмут окончательно, — решил Басов, усевший расстрелять по японцам один автоматный рожок. Сухов в это время как раз заправил в свой ПКМ новую ленту. — Пошли, мужики!

Все трое выскочили из окопа, припустив к поселку. Полковник Басов пробежал метров десять, прежде чем залег, ткнувшись лицам в перепаханную взрывами землю и беззвучно скалясь от боли, пронзающей бедро, развороченное лишь несколько дней назад вражеской пулей. А воздух над головой стонал он наполнившего его свинца, летевшего в обе стороны. Полноценной фортификации с ходами сообщения и несколькими линиями обороны создать так и не успели, и теперь бойцы оказались в чистом поле под ураганным огнем. Пули впивались в землю все ближе, но в какой-то миг все будто оборвалось, и Басов, приподнявшись на локтях, увидел выползающий из-за какого-то строения танк Т-72Б. Над башней его бился на ветру российский триколор, а орудие которого было направлено в сторону цепей наступающих японцев.

— Подкалиберный! — прокричал сквозь грохот металла и вой дизеля командир экипажа, поймав в окуляр прицела силуэт вражеского «Тип-90». — Заряжай!

Боевая машина мчалась навстречу японцам на полной скорости, змейкой, сбивая противнику прицел. Наводчик коснулся клавишей на панели автомата заряжания, и оперенная игла подкалиберного бронебойного снаряда 3БМ9 легла в камору танковой пушки 2А46М, а следом отправился цилиндрический картуз заряда, и командир экипажа рявкнул:

— Огонь!

На конце ствола сверкнула вспышка, снаряд, покинув орудие, бесшумно промчался над головами вжавшихся в землю людей со сверхзвуковой скоростью, прошив корпус вражеского танка. А башня другого уже поворачивалась, обращая орудийное жерло к русскому Т-72, командир которого, чувствуя, что уже не успевает, истошно крикнул:

— Заряжай!!!

Из ствола пушки японского танка вырвалось пламя, но удара по броне русские танкисты так и не дождались, разом выдохнув с облегчением, а затем наводчик нажал на спуск, и теснота боевого отделения наполнилась ревом выстрела. Орудие русского Т-72, оснащенного автоматом заряжания, открыло огонь со скоростью пулемета, выплевывая один снаряд за другим. При этом танк маневрировал, будто танцуя на месте, сбивая прицел противнику. Выпущенные японскими танкистами снаряды пролетали все ближе и ближе, но пока даже не поцарапали краску на броне русского танка. Со стороны вражеской пехоты мерцающей звездочкой к Т-72 устремилась ПТУР. Взрыв элементов динамической защиты на лобовом листе корпуса, куда ударила ракета, разрушил кумулятивную струю, бессильно лизнувшую броню танка, оставив на ней лишь оплавленную борозду.

— Огонь из спаренного! — приказал командир.

Бешено замолотил пулемет ПКТ, сметая свинцовым вихрем вражеских солдат. Снова рявкнуло орудие, и танкисты увидели, как над еще одним «Тип-90», пораженным прямым попаданием, взвился фонтан огненных брызг.

— Готов, сука! — радостно заулюлюкал командир Т-72. — Наводчик, давай осколочный! По БТР противника — огонь!

Следующий выстрел тоже оказался точным, и угловатую коробку бронетранспортера «Тип-96» просто разорвало на куски. В ответ на русский танк обрушился шквал огня. По нему вели огонь японские пехотинцы из штурмовых винтовок и крупнокалиберных «браунингов», снова и снова выплевывали «иглы» БПС пушки японских танков, которых осталось лишь два. В какой-то момент умолкло орудие Т-72, и наводчик сквозь рокот двигателя сообщил:

— Командир, снарядов нет! Мы пусты!

— Черт! — танкист ударил кулаком по броне. — Все равно не возьмут, суки! Механик, тарань их! Вперед!!!

Взвыл дизель В-84, швыряя вперед многотонную боевую машину. Танк промчался в нескольких шагах от вжавшегося в землю полковника Басова, обдав того едкой горячей струей выхлопных газов и чудом не намотав на гусеницы лежавших рядом бойцов. Водитель, стиснутый со всех сторон броней, ничего не слышавший, сжал рычаги до боли в ладонях, видя перед собой только коробообразный силуэт японского танка, до которого было метров пятьсот, ничтожная дистанция. Ни он, и никто из экипажа не испытывал страха, просто не задумывался о том, что они делают. Кровь в их жилах уже заменил адреналин, под черепной коробкой у всех троих метались отзвуки выстрелов. Это было коллективное безумие, ярость берсерков, перед которой ничто не могло устоять.