Синяя бабочка плетельщика судеб - Ариадна Краснопёрова

Но полчаса прослушав всхлипы, я понял, что ничего не получится и пошёл играть роль утешителя. Эрни недовольно заворчал, уснувший без всякой магии, однако любопытство всё-таки перевесило, и он приподнялся на локтях. Воспользовавшись случаем, я взял ненужное ему одеяло и бережно накрыл им Фани.

Девушка сначала вздрогнула, а потом закуталась в него по самые уши, нервно шмыгая носом и отводя глаза в сторону. Я молча сел рядом. Любое утешение, не говоря уж о чтении моралей, сейчас будет как соль на рану. Плачущая девушка всегда уязвима, скажи ей, что она была права, а ее обидчик злодей, вовремя обними и погладь по голове — и твои акции в ее глазах здорово вырастут в цене. Но я же не соблазнять ее собрался. Проявленной заботы будет достаточно.

— Сейчас ты скажешь, что меня предупреждал, да? — все же спросила Фани несколько минут спустя.

Я глубоко вздохнул.

— Послушай опытного человека, знающего жизнь, — со стороны Эрни донеслось какое-то странное пхеканье. Я украдкой показал кулак, ничуть не сомневаясь, что волчонок все прекрасно разглядит. — Если бы люди всегда слушались правильных советов, жизнь, несомненно, была бы спокойней, но… она бы стала слишком предсказуемой. Скучной… Обыденной. Просто радуйся, что цена за ошибку оказалась такой малой.

— Малой?! — похоронный тон сменили возмущенные нотки.

Ах, благородное воспитание… Если парням еще вполне могло перепасть розог, то вот юную леди подобные воспитательные меры явно миновали.

— Малой, — кивнул я. — Большинство моих шрамов — цена всего лишь одной ошибки.

Фани шмыгнула носом, не найдясь с ответом.

— Почему всё так? — задала она крайне конкретный и однозначный вопрос. Но уточнять не требовалось.

— Знаешь, когда-то в молодости я промышлял мошенничеством… Не смотри на меня так, всё равно ничего не докажешь. Так вот, главное в этом деле было уметь говорить то, что жертва желает услышать.

— Аргарх не мошенник, — слабо запротестовала девушка.

— А как ещё назвать человека, который обманом заставил аристократку покинуть родимый дом?

— Он меня не обманывал…

— Но он говорил, что любит, не так ли?.. Врал, безбожно врал.

— Нет!.. Он просто, ну это… вспылил.

— Не любит он тебя, — со вздохом сказал я. — Есть такие люди, которые, может быть, где-то в глубине души и способны любить, но они с упорством давят в себе чувства, опасаясь потерять что-то более материальное… Деньги, влияние, контроль. Я их не осуждаю, это их выбор… Но он просто тебя обманул.

— Я… Я ведьма, я бы почувствовала ложь!

— Амулет у него на шее видела? Сначала я думал, что это просто магическая защита, но судя по тому, как он сейчас сладко дрыхнет — нет, это что-то специфическое. Например, ментальное. Поверь старому мошеннику, если человек говорит красивые и правильные слова, если все его поступки тебе нравятся, если нет никакого нарекания… Это ложь, обман. В жизни не бывает ничего идеального, в отличие от нарисованных картин. Часто, если человек действительно влюблён, он стесняется об этом сказать и лишь вздыхает издали. А если набирается смелости — его попытки кажутся почти нелепыми… Сказочно красивые слова бывают только в сказках.

Фани закуталась поглубже в одеяло.

— Он просто вспылил. Потом ему стало стыдно. Он гад и сволочь, но у всех свои недостатки… Я должна бороться за свою любовь… — бормотала она.

Я нежно улыбнулся и погладил её по голове. Всегда страшно терять иллюзии, осознавать внезапно, что всё, во что ты верил — пшик. Одной частью сознания ты как бы уже понимаешь, что всё это всего лишь сон, а другой — отчаянно цепляешься за распадающиеся куски миража, пытаясь вернуться к тому счастью.

— А ты-то сама его любишь? — грустно спросил я.

— Да!

— Даже после удара?

— Это всего лишь сиюминутная эмоция. Идеальных отношений не бывает, я должна терпеть!

— Видишь ли, в чём дело… Некоторым девушкам нравится чувствовать себя жертвой; нравится, когда мужчина проявляет к ним немного агрессии; нравится этот накал эмоций… А тебе это нравится? Потому что дальше будет только хуже.

С минуту Фани молчала.

— Кто ты? — наконец, спросила она. — Почему на тебя моё заклятье не подействовало?

— Проводник… просто проводник, которому не всё равно.

Фани снова шмыгнула носом, но уже не так несчастно, как несколько минут назад, словно бы раздумывая: плакать дальше или уже достаточно. Рядом бесшумной тенью возник Эрни, протянул девушке флягу с водой.

— Попей, станет легче.

Фани смерила его недоуменным взглядом, но фляжку взяла. После пары глотков она прерывисто выдохнула, окончательно успокаиваясь:

— Наш спор не имеет смысла. И я была бы признательна, если бы это… — девушка чуть замялась, — осталось неизвестным широкой общественности.

— Само наше существование на первый взгляд совершенно бессмысленно, — чуть улыбнулся я. — Отдыхай и не волнуйся, мы умеем хранить секреты.

Я поднялся на ноги, намереваясь отойти к своему месту, а затем остановился, словно бы в задумчивости, и произнёс:

— Знаешь, милость Леса весьма… ограничена. Тот, кто вышел за его границу, может вернуться не раньше, чем через неделю. А за сем дней многое может произойти.

За спиной я услышал потрясённый вздох, но не стал оборачиваться и проверять эффект. Надеюсь, Фани догадалась, на что я намекаю. Все мы когда-либо совершаем глупости, главное вовремя опомниться и включить мозги.

Утро прошло относительно спокойно, лучник Намет даже попытался неловко пошутить, Торил даже тихонько похихикал… Люди — странные существа. Мы можем залезть в такую бездну, в которую ни один зверь не сунется по доброй воле; мы можем даже вылезти из неё почти невредимыми… Но если в команде наступает подобные разлад, если нет даже минимального доверия, если все бояться даже чихнуть лишний раз — это означает верную смерть.

Люди всё-таки существа командные, вместе мы — сила. По отдельности — всего лишь прямоходящие волчата с острыми палками в руках.

Граница Леса была видна так же чётко, как и та, что встретила нас вначале. Пожухлая трава, ставшая жертвой осени, соседствовала с сочной, яркой зеленью. Через двадцать метров от границы начинался обычный лиственный лес, который не таит в себе никаких монстров, кроме банальных разбойников… Однако деревья не отваживались подкрадываться к Лесу, стоя ровной стеной у незримой черты, только трава, живущая недолго, решилась подобраться вплотную.

Отряд, открыв в себе второе дыхание, гурьбой кинулся к границе. Я их понимал, наконец-то эта опасность, с которой справиться невозможно НИКАК, закончилась. Теперь мир снова стал простым и понятным, теперь можно решать всё мечами и деньгами. Только я спустился с коня и начал снимать с него все пожитки. Рядом притормозили Эрни и Фани.