Гирделион. Безродное дитя - Святослав Игоревич Брызгалов

комнаты? – обратился к нему Бёрн, но тот уже потерял интерес к гостям. Его друзья уже разливали бокалы.

– Пойдем, Бёрн, сами разберёмся, – сказал Сорон, направляясь к лестнице, ведущей на второй этаж.

Пока товарищи поднимались, они молились о том, чтобы жалобно скрипящие под ними ступеньки выдержали их вес. Но всё прошло благополучно. Оказалось, что наверху не заперты лишь две комнаты. И были они в абсолютно противоположных краях довольно длинного коридора.

– Может, пойдём отсюда? – взмолился здоровяк, увидев в каких хоромах придётся заночевать.

– Скоро наступит ночь, Самион уже недалеко. Нам предстоит поиск цветка в лесу. Вряд ли мы добьёмся успеха, если будем искать его в полной темноте, – рассуждал Бёрн. Сорону ничего не оставалось, кроме как согласиться с другом, но сделал он это неохотно. Как и обычно, в одной комнате расположились Аверин и Эллий, в другой Сорон и Бёрн. Юноша ещё не до конца отошёл от происшествия в пустоши, и боясь очередного разговора с Эллием, быстро забрался в постель и притворился спящим. Эллий же куда-то ушёл, то ли мыться, то ли перекусить. Хотя Аверину представлялось невозможным есть в компании тех людей, что собрались внизу. Даже сейчас он слышал, что творится в столовой на первом этаже. Пьяницы бранились и кричали друг на друга, но почему-то не начинали драться. Стараясь не концентрироваться на этих звуках, Аверин сумел-таки уснуть, так и не дождавшись возвращения лучника.

Глава двадцатая. Запретный лес.

В ночной тишине послышались еле различимые шорохи. Но с каждой секундой они становились громче. Уже через тридцать секунд появился человек в чёрном одеянии, который тащил чьё-то тело. В темноте было трудно понять – человека или животного. Он прошёл мимо, и Аверин последовал за ним. Они шли не так долго и вскоре очутились у входа в пещеру, куда вошёл человек, втащив за собой тушу. В пещере было светло, огонь костра освещал её. Теперь можно было разглядеть этого человека. Точнее, его одеяние, потому что капюшон он снимать не намеревался. На нём был точно такой же балахон, как и у тех, за кем юноша наблюдал в предыдущем сне, который до сих пор так и не смог вспомнить. Различие было лишь в том, что у балахона этого человека кончики рукавов были ярко-алыми. Человек, предположительно мужчина, бросил свою ношу в углу пещеры. Она была завёрнута в ткань, которую он стал разворачивать. Когда он закончил с этим, стало ясно, что его жертвой стала молодая дира, не так давно гулявшая в лесах Тильмариила. Человек продолжал своё дело. Он прошёл в другой угол пещеры, где взял мешок и достал из него чашу, с которой вернулся к дире. Он достал из-за пазухи маленький нож и ловко рассёк зверю грудь, подставив чашу, наполняя её кровью животного. Пока чаша заполнялась, было слышно, что человек что-то шептал. Аверин приблизился поближе, чтобы хоть что-то различить, но перед его взором возникли какие-то красные вспышки и мир вокруг начал плыть. Это заставило юношу отойти от человека, и картина мира постепенно восстановилась. «Что это было?!» Аверин был в некотором шоке от того, что произошло. А человек тем временем заполнил чашу и поднялся с колен. Затем он подошёл к костру и вылил содержимое чаши прямо в его центр. Пламя огня стало ядовито-зелёным, а тело Аверина тут же бесконтрольно согнулось в три погибели от острой боли в животе. Юноша упал на землю, поднял голову и увидел, что человек, сотворивший это, смотрит прямо на него.

– Кто дал тебе право!?

Аверин не понимал, о чём он говорит. Жуткая боль охватила его, и он потерял сознание.

Аверин очнулся на полу с сильной головной болью в комнате той жуткой неприветливой таверны, где уснул. Разные образы вставали у него перед глазами, переменяясь с ядовито-зелёными вспышками. Он попытался приподняться, но виски сдавило так, будто его бьют камнями. Перевернувшись на другой бок, Аверин увидел, что с Эллием что-то происходит. Он метался и дергался, катаясь по полу. Было такое чувство, словно ему снится самый ужасный в мире кошмар.

– Эл… – Аверин попытался крикнуть, но изо рта вырвался какой-то хрип, который перешёл в кашель. Откашлявшись, он повторил попытку докричаться до друга.

– Эллий! Эллий! – но это было бесполезно, и юношу пробрал новый приступ кашля.

Тогда Аверин собрал всю волю в кулак и всë же встал на ноги. Пошатываясь, он подошёл к мученику, схватил его и начал трясти, стараясь разбудить. Ему давалось это с большим трудом. Всё же спустя какое-то время Эллий сумел открыть глаза, и Аверин увидел, что они как будто наполнены ядовито-зелёной жидкостью. Тогда Аверин сильно испугался, и хотел было бежать за Бёрном, но Эллий схватил его за руку.

– Тихо!

– Что это значит? – испуганно прошептал юноша.

– Они очень сильные, Аверин. Мы должны двигаться как можно быстрее, иначе они найдут нас.

– Кто они!? – Аверин начал было срываться на крик, за чем последовал новый приступ кашля. Хотя в голосе Эллия звучало необъяснимое спокойствие.

– Аверин, мы собираемся. У нас нет времени.

После этих слов Эллий поднялся, надел свой балахон, не забыв натянуть капюшон, и пошёл к выходу.

– Я пойду за Бёрном и Сороном. Мы будем у выхода, – сказал он напоследок, закрывая за собой дверь.

Аверину ничего не оставалось, кроме как начать натягивать на себя одежду, стараясь не обращать внимания на скованность мышц и помутнение разума. Он не забыл принять несколько капель чудодейственной настойки Эллия, но та не спешила помогать…

Через некоторое время путники уже брели по тропе, ведущей в запретный лес. Эллий не стал вдаваться в подробности, говоря о причинах скорого выхода. Хватило лишь того, что следовало двигаться как можно быстрее. Хотя Бёрн ещё немного покичился, по поводу того, что Сорон ещё не окреп, а рана не заживала, да и вообще Этис ещë не полностью вступил во владения, но Эллий всё же смог убедить наëмника в необходимости идти дальше.

И вот, перед путешественниками, наконец, предстал загадочный Самион, запретный лес о котором ходило множество легенд. Вокруг него красовался невысокий забор, всего метр высотой. В одном месте забор был сломан, а рядом стояла табличка, надпись на которой гласила «Не входи, впереди Самион!». На табличке была ещё одна надпись, уже на Тильмаре. Думается, что перевод её ничем не отличался от той, что выше. Несмотря на табличку, в этом же месте в лес вела вполне себе хоженая тропа. Но местные говорят, что если есть тропа туда, это ещё не значит,