Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

Возможно, это следует понимать и как указание на тот факт, что у табуляриев могла быть самостоятельная, признаваемая законом воля на уход из церковных владений с целью женитьбы (выхода замуж) за свободного рипуара. Однако в таком случае содержание двух рядом стоявших параграфов (11 и 12–13) в Lex Ribvaria становится несовместимым: в одном случае источник требует обращения детей от этого союза в рабство, а в другом — запрещает делать то же самое.

Если совместить последний пассаж с тем фактом, что в VIII в. закон отмечает появление зависимых от табулярия рабов, то можно сделать вывод о постепенном повышении социально-правового статуса самих табуляриев. Очевидно, что и табулярии, и homo regius aut ecclesiasticus, и некоторые «рабы высшей категории», сидевшие на землях короля, монастырей и церквей или переданные под их покровительство, на протяжении VII–VIII вв. сближались по своему положению (именно по этой причине титул 61 во многих списках эпохи правления Каролингов получает единый подзаголовок De tabulariis). Появление у табуляриев собственных рабов и регулярное внесение ими податей и повинностей, упомянутых в тексте Lex Ribvaria, окончательно отделяет их от массы церковных рабов: к моменту фиксации права рипуарских франков они окончательно превратились из промежуточной категории бывших бесправных рабов в слой поземельно и лично зависимых работников, сидевших на землях духовного господина.

Таким образом, на землях Среднего Рейна в VII–VIII вв. наблюдалась множественность статусов личной зависимости. Несмотря на то, что в отношении всех категорий вольноотпущенников — либертов, литов, «римских граждан» и табуляриев, действовали различные правила отпуска на волю (secundum legem Ribvariam, secundum legem Romanam), они в конечном счёте явились достаточно однородной массой для пополнения слоя сидевших на принадлежавшей королю, монастырю или крупному светскому магнату земле людей, обязанных им повинностями и выплатами.

В каролингских капитуляриях прямо встречалось указание на то, что в отношении и рабов, и литов северогерманских племён в начале IX в. при их отказе в содействии королевскому послу следовало пороть и тех, и других[957], что резко противоречит взгляду историков начала XX в. на литов как на полусвободных, имевших многие права и даже способных выкупить свою свободу в течение одного поколения. В действительности, в судебной практике империи Карла Великого происходит нивелировка различных зависимых категорий. Этот тезис очень хорошо отражался на примере табуляриев, которых было запрещено освобождать перед королём; представители прочих социальных статусов, по-видимому, также далеко не всегда получали полную свободу от своих бывших патронов. В конечном счёте, перемешавшись и потеряв свои различия, множество категорий вольноотпущенников вместе с представителями категорий homo Romanus и homo regius aut ecclesiasticus, согласно законодательным и церковным источникам IX–X вв. (капитуляриям, картуляриям, полиптикам, урбариям), составили базис зависимого населения крупных светских и духовных поместий.

§ 4. Правовой статус рабов и зависимого населения франкских поместий в VIII ― начале IX в. (по материалам Правды франкской хамавов и каролингских капитуляриев)

Переходя к проблеме трансформации институтов рабства, личной и поземельной зависимости в Северной Галлии и на Рейне в VIII ― начала IX в., следует обратить внимание на те факторы, которые характеризуют это время и отделяют его от предыдущего этапа развития законодательства Галлии.

Прежде всего, если время правления Меровингов (VI–VII вв.) было ознаменовано появлением трёх крупнейших судебников на территории Галлии, в которых были представлены правовые обычаи и установления салических и рипуарских франков, а также покорённых сыновьями Хлодвига бургундов[958], то время правления династии Каролингов (VIII–X вв.), несмотря на фиксацию четырёх новых редакций Салической правды (D, E, K, S), можно по праву назвать «эпохой капитуляриев». Этот вид законодательных памятников был не нов для франкских королевств; но если для всей меровингской эпохи в истории Галлии исследователи насчитывают не более 12 капитуляриев (из них ровно половина — капитулярии к Салической правде VI в.), то для времени правления Арнульфингов и Каролингов число капитуляриев приближается к трём сотням. Хотя при Карле Великом продолжилась фиксация племенного права на территориях, располагавшихся на Нижнем и Среднем Рейне (Фризская, Тюрингская и Саксонская правды; новая редакция Рипуарской правды), основным источником сведений о правовом статусе отдельных категорий франкских племён в державе Каролингов на рубеже VIII–IX вв. становятся именно капитулярии.

Вторым моментом, отличающим законодательство Меровингов от установлений Карла Великого и Людовика Благочестивого, является преимущественно адресный характер и наличие точной датировки капитуляриев. Безусловно, капитулярный материал VI в. и даже некоторые варварские правды имели в своей структуре отдельные главы и титулы, апеллирующие к определённым светским или церковным чинам; однако большинство прологов правд (а равно и меровингские капитулярии в целом) предполагали обращение сразу ко всем субъектам права меровингских королевств и Империи Каролингов VI–IX вв. — от епископов и земельных магнатов до простого народа. Капитулярии Карла Великого и Людовика Благочестивого, как правило, содержат указание на время и место своего составления[959], описание обстоятельств создания. Нередко отдельные пункты капитуляриев были предназначены для ограниченной группы лиц, как-то: прелатов церкви, дружинников и слуг короля, торговцев, королевских посланников и т. д[960].

Всё это позволяет выяснить, какие конкретные общественнополитические и социальные события и процессы VIII–IX вв. в наибольшей степени влияли на складывание и эволюцию отдельных категорий зависимого населения (посаженных на землю рабов, слуг, вольноотпущенников). Особенно важен для понимания устройства королевского поместья времени первых Каролингов «Капитулярий о поместьях» (Capitulare de villis) — памятник, записанный, по-видимому, в Аквитании при короле Людовике в конце VIII в. (с санкции или при активном участии его отца, Карла Великого), однако отразивший особенности многих других крупных землевладельческих комплексов, принадлежавших в VIII вв. королевской казне. По детальности регламентации положения отдельных лиц и категорий, проживавших в королевском поместье, а также их обязанностей и связанных с этим производственных процессов, данный источник может сравниться только с англо-саксонским памятником под названием «Rectitudines singularum personarum», который будет проанализирован в следующей главе.

Для распространения действия капитуляриев на территории всей Империи Карлом Великим была значительно расширена и наделена новыми полномочиями группа, названная missi dominici («королевские посланники»). Эти люди, наряду с графами, герцогами и прелатами церкви (также бывшими центральными фигурами административной иерархии), должны были выступать прямыми проводниками государственных, социальных и судебных установлений Карла Великого. Они не просто передавали на места его указы и распоряжения; их действия, в некотором роде, содержали программу социальных преобразований, которые желали видеть в своих владениях императоры Карл и Людовик. Многие установления, касавшиеся посаженных на землю рабов и зависимых от крупных землевладельцев франков, содержатся именно в инструкциях для посланников короля.

Несмотря на то, что со времени кодификации меровингских капитуляриев VI в. до