Эволюция рабства в германском мире в поздней Античности и раннем Средневековье - Михаил Вячеславович Земляков

прочих параграфов титула 61 королевские и церковные люди упомянуты в одних и тех же казусах; та же ситуация — и в титуле 69, который касался судебных прав и ответственности зависимого населения рипуарских франков.

Во-вторых, нет полной ясности в том, какова была процедура принесения клятвы этими зависимыми категориями и какова была их ответственность в случае, если их слова были оспорены в суде истцом. В титуле 69 (66) очень подробно описаны эти моменты, но только в отношении свободного человека. В отношении человека зависимого были использованы латинские выражения, которые, с одной стороны, могли быть интерпретированы как отражение его одинаковой со свободным человеком ответственности перед судом (taliter egerit; cum legitimum numero similiter studeat implere), а с другой стороны, входили в противоречие с некоторыми другими сведениями Lex Ribvaria о судебной процедуре в отношении королевских и церковных людей.

Так, в L. Rib. 61 (58), 1 был отчётливо проявлен тот момент, что homo regius давал на алтаре церкви клятву, которую по закону не мог оспорить свободный человек. Следовательно, титул 69 (66), 1 с упоминанием о возможности оспорить клятву не одного, а сразу нескольких двух категорий населения — homo regius и homo ecclesiasticus, в данном контексте теряет смысл: тогда даже в случае принесения церковной присяги свободным рипуаром его слова не имели бы приоритета перед словами королевского зависимого человека.

Можно ли в последнем титуле видеть прямое проявление королевского покровительства в отношении homo regius, а возможно — изъятие последнего из общей системы судопроизводства и его передачу на суд особым должностным лицам (например, управляющим или судьям королевских поместий VII–VIII вв.)? Такое предположение, в целом, может быть подкреплено не только текстом самой Рипуарской правды, но и англосаксонских законов Инэ конца VII в., где в числе ближайших слуг крупного землевладельца-дружинника (гезита) был упомянут герефа — управляющий поместья, который имел финансовую и судебную власть над подвластным населением. Кроме того, в тексте Рипуарской правды подчёркивалось выделение судебных исков против homo ecclesiasticus в особое производство и их передача на суд епископа; за нарушение юрисдикции епископа был предусмотрен штраф[924]. Хотя привилегии, предоставляемые в области судопроизводства церкви и королевским должностным лицам, были отмечены ещё Э. Майером[925], они не представляли собой полного иммунитета в отношении провинившихся homo regius aut ecclesiasticus: они продолжали нести ответственность не только перед епископскими или графскими судами, но и перед сотенными судами, где были представлены полноправные рипуарские франки.

Так, помимо принесения присяги перед алтарём зависимым от короля или церкви человеком в своей невиновности в случае обращения в графский или церковный суд свободного человека, Lex Ribvaria рассматривала возможность подачи иска одним зависимым человеком против другого[926]. Ключевым в трактовке титула 61 (58), 21 видится вопрос о том, к кому отнести выражение «ei faciat» — к Ribvarius или homo regius. Если принять во внимание первый вариант, то остаётся открытым вопрос: с какой целью титул начинается с установления правоотношений зависимых людей?

В Рипуарской правде есть и другие титулы, касавшиеся клятвы в суде свободного франка[927]. Следовательно, в отношении категории ingenuus (Ribvarius) условия принесения церковной присяги были оговорены достаточно подробно, и вряд ли в L. Rib. 61 (58), 21 редактору, составлявшему в начале VII в. свод австразийского права, требовалось повторять уже известную процедуру ещё раз. В дополнение ко всему сказанному, текст титула 51 (50) о клятве свободных вместе со свидетелями опирался на более ранний текст Pactus legis Salicae (такого родства не обнаруживается в титуле 61 (58), 21)[928], поэтому он мог быть достаточно ранним и относиться к середине или второй половине VI в., но никак не ко времени позднее начала VII в.

Автор исследования склонен полагать, что выражение «ei faciat» относилось именно к зависимому от короля человеку. Таким образом, получалось, что законодатель предполагал возможность подачи иска человеком, принадлежащим к статусу homo regius aut ecclesiasticus, против другого такого же homo regius, а также свободным рипуаром против него же. В этом случае homo regius должен был отвечать путём принесения судебной клятвы обоим (в течение 7 и 14 дней соответственно). Примечательно и то, что таков же был порядок судебного разбирательства в случае, если свободный рипуар приносил церковную клятву по обвинению, выдвинутому homo regius (очевидно, в срок 14 дней).

Из трёх вышеперечисленных вариантов развития ситуации следует то, что при обвинении homo regius aut ecclesiasticus равным или более высоким по статусу человеком он отвечал на него персонально, посредством принесения судебной клятвы, как рядовой свободный. Однако в таком случае возникает вопрос: в каком суде шло разбирательство? В сотенном суде, или в суде должностных лиц короля или церкви? Однозначного ответа на него Рипуарская правда не содержит; можно лишь выдвигать предположения на основе анализа текста других титулов.

В этом отношении очень полезен титул 51 (50), 1, где сказано о различных видах судов, в которые могли обращаться свободные рипуары в поисках справедливости и где они могли приносить клятву в собственной невиновности[929]. В числе прочих здесь были упомянуты и местный суд сотни, и суд королевских агентов, и суд верховного правителя Австразии; церковный (епископский) суд не был упомянут. Следовательно, суд короля и его должностных лиц в VII в. ещё не рассматривался качестве «привилегии», как провозвестник судебных иммунитетов крупных северогалльских поместий VIII–IX вв. Это значит, что в homo regius aut ecclesiasticus ещё рано видеть предшественников лично и поземельно зависимого серва или колона IX–XI вв., который был в судебном и правовом отношении как бы «продолжением» своего земельного участка, на котором он сидел. Представители этих категорий, которые вели хозяйство на землях духовных или светских крупных землевладельцев в развитом Средневековье, не обладали правом самостоятельно выступать в суде (помимо воли своего господина); кроме того, в силу судебного иммунитета крупнейших земельных магнатов для них был заказан путь к обращению с иной суд, кроме суда своего сеньора.

Напротив, homo regius aut ecclesiasticus в упомянутом титуле могли выступать в суде в качестве истцов, ответчиков и свидетелей самостоятельно, без прямого посредничества своего господина (которое было необходимо для раба)[930]. То, что homo regius или homo ecclesiasticus мог обвинить или призвать к ответу другого homo regius, только подчёркивает момент их самостоятельности: принесение клятвы могло происходить, по-видимому, не только во владениях одного из их господ, но и «на нейтральной территории». В качестве такого места вполне можно рассматривать сотенные или судебные местные собрания (известные в Lex Salica и Lex Ribvaria как placitum), поскольку в числе персон, которые