Небо любви - Людмила Маркова

— Хотите поговорить со своим любимым редактором? — предложил смеющийся генеральный директор.

— Нет, боюсь, боюсь, — как-то совсем по-детски воскликнула Юлька.

И все-таки Нордон взял трубку. После того как она услышала звуки его бархатного голоса, то совсем растерялась и лепетала что-то несвязное, ощущая себя абитуриенткой перед профессором, принимающим первый вступительный экзамен. Она о чем-то спрашивала, а он отвечал, обволакивая ее волшебными звуками голоса, и Юлька ничего не понимала от волнения. В одну минуту она полюбила своего редактора, ни на что не похожей поэтической любовью, которая вне возраста, вне времени, вне внешности. Она не видела его и не знала, какой он — молодой ли, старый ли, высокий или маленький, красивый или урод. Это было совсем неважно. Даже если бы он оказался похож на Квазимодо, она все равно уже любила его той особой трепетной, платонической любовью, разочароваться в которой просто невозможно, потому что эта любовь ничего не требует. Она просто существует, и все. Это было острое ощущение гармонии, поэтической гармонии, заставляющей видеть небо розовым, и парить, парить в этих розовых облаках!

Нордон был не из тех критиков, которые «усыпляют хлороформом похвал, а потом оперируют», напротив, раскритиковав и указав на ошибки, он, в конце концов, отметил и положительные моменты в романе. Гекарт писал, что «трудиться над созданием ни к чему не пригодных вещей — занятие, свойственное только сумасшедшим». А Юльке совсем не хотелось походить на сумасшедшую.

… — Ляночка, меня будут издавать! — звенящим голосом сообщила подруге Юлька.

— Молодец!!! — задохнулась от радости Ляна. — Я верила в тебя, Юленька! Держи меня в курсе, если понадобится помощь, я все для тебя сделаю, что смогу.

— Спасибо, Ляночка, — растроганно сказала Юлька, — я очень благодарна судьбе за то, что у меня есть такой преданный друг, как ты.

— Юля, хватит сантиментов, а то мы уже начинаем уподобляться гоголевскому персонажу Манилову. Давай по делу. Ты же улетаешь в Дели. А как же роман?

— В издательстве знают о том, что меня не будет в Москве три дня. И, кроме того, я написала очередное письмо, в котором официально прошу приступить к технической подготовке романа немедленно с завтрашнего числа, — засмеялась Юлька.

— Ну ты молодец, я тобой горжусь! Так и надо действовать стремительно, ведь они там, в издательстве, тоже иногда мышей не ловят, их надо постоянно подгонять.

— Не знаю, на этот счет не берусь судить, поскольку рано делать выводы, — смеясь, возразила Юлька. — Должна признаться, мне даже неловко за то, что я так не по-женски, решительно, как комвзвода командует «равняйсь!», потребовала приступить к работе тотчас же, но теперь уже дело сделано.

— Успокойся, ты поступила правильно, — рассеяла ее сомнения Ляна.

Чувство эмоционального подъема, которое поднималось изнутри, перекрывая дыхание, ощущение ликующего счастья, заполнявшее каждую клеточку ее души без остатка, сводило с ума.

Я вышел на площадь. Я мог быть сочтенВторично родившимся…

Так писал когда-то влюбленный Пастернак, и его чувства, чувства человека, покинувшего этот мир еще до того, как появилась в нем Юлька, проникли через толщу лет и отозвались в ее сердце. Она считала себя избранной, заново рожденной, и для нее заново открывался мир. Мир, нарисованный солнечными красками, такими солнечными, что слепило глаза.

Глава двадцать пятая

На сайте знакомств

Постепенно эйфория и радостное ощущение праздника стало оставлять Юльку. К горлу подступала тоска. Одиночество сдавило горло. Брошена. Она брошена.

Изранена, истерзана душа.Живого места нет. Из пор сочится кровь.Уснуть и не проснуться бы мне вновь,А ты живи, как прежде, не спеша.

Ее не покидали мысли о Волжине.

— Я погибаю. Я ничего не могу с собой поделать. Я просто чахну, — отвечала Юлька подруге, которая интересовалась ее душевным состоянием.

— Как изобретателен человек по части самоистязания, — усмехнулась Ляна. — Не чахни, Юленька.

— Легко сказать.

— Послушай. Я тут поместила свою фотографию и анкету на сайте знакомств, и жизнь, я тебе скажу, началась веселая и наполненная до краев.

— Ты хочешь сказать, что мне тоже следует заявить себя на этом сайте?

— А почему бы и нет? Ты можешь войти в Интернет сейчас?

— Да, конечно. Только подожди немного, у меня долго грузится. Все, вошла.

— Заходи на сайт Rambler.ru.

— Вошла.

— Кликни на точку «знакомства».

— Сделала.

— Теперь укажи: мужчина ищет женщину до тридцати семи лет.

— Я что-то не поняла, а зачем мне женщина?

— Просто хотела, чтобы ты мною полюбовалась. Видишь номер девять — это я. Ну как я тебе?

— Красота — страшная сила. В своей БМВ ты неотразима.

— У тебя есть фотографии в электронном виде?

— Была целая фотогалерея, которую делали в то время, когда шла техническая подготовка для выхода книги в свет. Но после чистки жесткого диска все пропало, кроме одной. Ляна, я понимаю, что ты хочешь мне добра, но все эти затеи не для замужней женщины. Я не должна заниматься подобными глупостями.

— Замужем ты формально. Где он, твой Волжин? Даже с Новым годом не поздравил. И на развод обещал подать. Ты что, забыла об этом?

— Это так. Но все же.

— Юля, оставь ничего не значащие фразы для других. Я скоро приеду к тебе и всё подскажу. И сделаем фотографии для фотоальбома. А пока пиши анкету и автопортрет.

Первое, что предлагалось сделать участнику сайта — это написать о себе. Юлька написала:

Сначала о недостатках. Противоречива до сумасшествия — то ласковая, а то безразличная. И слишком утонченно воспринимаю этот мир. Романтична и эмоциональна, но очень терпелива. Впрочем, терпение — это искусство скрывать нетерпение. Бойтесь гнева терпеливого человека. Доверчива, но если кто-нибудь попытается этим воспользоваться, не забывайте, что я все-таки «лошадка». И очень больно могу лягнуть. Мое сегодняшнее состояние:

Не думаю, не жалуюсь, не спорю,Не сплю.Не рвусь ни к солнцу, ни к луне, ни к морю,Ни к кораблю.Не чувствую, как в этих стенах жарко,Как зелено в саду.Давно желанного и жданного подаркаНе жду.

Не успела Юлька заполнить анкету, как на ее страничку обрушился поток писем от мужчин, желающих познакомиться. «Боже, зачем мне все это, — недоумевала Юлька, — и почему все спрашивают о фотографии? Разве я недостаточно написала о себе?