Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2 - Арина Цимеринг

менее. Иногда совпадают время, обстоятельства и душевное состояние. Угаданное число в лотерее, решение не ехать на своем обычном автобусе, чувство, будто что-то вот-вот произойдет…

Кэл слышал, как он медленно и тяжело поднимается на ноги.

– Но я не просто чувствую колебания. – Голос, прерываемый свистом ветра, зазвучал ближе. – Я… существую в них. Все время. Наяву и во сне.

Его высокая фигура выросла по правую руку – краем глаза Кэл видел, что Купер тоже смотрит вниз, на туманное море. Оно лежало перед ними, шло волнами, рвалось на лоскуты от бушующего над долиной ветра.

– Он создает их одним своим присутствием. – Купер тяжело сглотнул. – Эти флуктуации. Они настолько сильные, что рябит само пространство, сама… сама материя этого места. Я это вижу. Я ежесекундно это чувствую.

Продолжая безотрывно смотреть на туман, Кэл спросил:

– Что еще ты чувствуешь?

– Он прямо там, – ответил Купер. – И он ждет нас.

* * *

Реальность отказывалась складываться в единое полотно: превратилась в разбитые осколки, которые Джемма не могла собрать воедино.

Дрожащая рука с черными пятнами. Глаза, которые еще оставались знакомыми, хоть и наливались тьмой. Уголок рта, который подергивался, будто от нервного тика – или сдерживаемого стона.

Мозг отказывался собирать эти куски воедино.

Ведь это будет означать, что кошмар происходит наяву и что Джемма – что Джемма не знает, как его остановить.

– Джемма, – повторил Винсент, и звук его голоса изломился на последнем слоге. – Я чувствую, что уже не…

– Замолчи, – выдавила она и сжала его руку. – Я придумаю что-нибудь. Дай мне минуту, я…

Но никакой минуты у нее не было: Винсент содрогнулся всем телом и покачнулся вперед, и Джемма схватила его – крепко, как будто силой своей хватки могла удержать от того, что должно произойти.

Она не знала, что должно произойти. Но этого и не требовалось: она видела, чем это заканчивается.

Под пальцами она чувствовала движение – там, под курткой, тело Винсента уже изменялось, словно внутри него жили извивающиеся черви. Джемма сглотнула подступившую к горлу тошноту, сжала зубы до боли.

– Уже… поздн…

Винсент вскрикнул, согнулся пополам, и Джемма с трудом удержала его, не давая рухнуть в черную дрянь, плескавшуюся у колен. Судорога скрутила тело в ее руках, черные полосы на шее вздулись, пульсируя, словно в такт сердцебиению.

Не было никакой минуты. У них больше не осталось времени.

– Я не могу… – начал задыхаться Винсент. – Не… могу…

– Можешь, – выдохнула Джемма и сжала зубы.

Она крепче обхватила Винсента за плечи, пытаясь удержать его вертикально.

– Я… не могу больше…

Джемма впилась пальцами в чужие плечи, чувствуя, как тело Винсента будто переливается, меняет форму, дрожит, как жидкое.

– Джемс…

Он хотел что-то сказать, но вместо слов вырвался крик, короткий, обрывистый, почти нечеловеческий. Джемма дернулась, но Винсент не отпустил – напротив, с неожиданной силой сжал ее запястье, и в следующий миг его тело выгнулось дугой, будто прошитое током. Глаза помутнели, губы исказились в болезненном оскале, и он сдавил пальцами руку Джеммы так сильно, что кости хрустнули.

– Винс, – Джемма не узнавала собственного голоса, так сильно в нем билась паника, – посмотри на меня! Ты слышишь? Эй! Смотри на меня!

Винсент с трудом приподнял голову, и у Джеммы внутри все рухнуло. Левый белок целиком потемнел, зрачок утонул в маслянистой черноте. На мгновение его лицо исказилось, будто он пытался улыбнуться – привычная усмешка, которую Джемма ненавидела и любила одновременно. Но это длилось лишь миг – а затем его верхняя губа вздернулась, превратив улыбку в оскал.

Джемма поняла, что произойдет, за секунду до того, как Винсент бросился на нее.

– Твою же!.. – Она рефлекторно отшатнулась.

Винсент повис на ней, как живой груз, с силой вцепился в ворот куртки, дыхание стало сиплым – и ледяным. Его лицо исказилось, рот открылся шире, черная слизь вырвалась из угла губ, стекая на подбородок. Он издал утробный хрип – и Джемма словно снова оказалась в темноте среди домов и тумана. Только в тот раз это были снующие в ночи монстры и Джемма знала, что ей делать. Теперь – нет. Отчаяние схватило ее за горло, а в следующую секунду Винсент попытался сделать то же самое.

Джемма с силой ударила его в грудь в надежде освободиться:

– Хватит! Прекрати!

Она удерживала его на расстоянии вытянутых рук, но Винсент вырывался, выгибался, мотая головой из стороны в сторону. Изо рта капала черная густая тягучая слюна, будто он хотел подавить яростный голод и не мог.

– Борись с ним! – Джемма сорвалась на крик, но Винсент только огрызнулся, оскалившись, как дикий пес, и рванулся вперед с неожиданной силой.

Джемма вскинула руку, заслоняясь, но Винсент уже вцепился в нее зубами. Острая боль вспыхнула в ладони, разливаясь вокруг огнем, и Джемма закричала, чувствуя, как чужие зубы проникают всё глубже, прокусывая мясо до кости.

– ЧЕРТ! – Джемма, не думая, наотмашь ударила Винсента по лицу свободной рукой. Тот резко отпрянул, издав утробный хрип, и покачнулся, но не упал.

– Черт… черт…

Джемма зажала рану, лихорадочно стараясь остановить кровотечение, но боль только вспыхивала с новой силой. Она не могла позволить себе отвести взгляд от Винсента, чтобы осмотреть руку, – тот стоял по колено в черной жиже, покачиваясь из стороны в сторону. Губы дрожали, зубы цокали друг о друга с таким усилием, что, казалось, вот-вот расколются. Он смотрел вниз: все его тело будто тянуло к земле под собственной тяжестью. Ноги его дрожали – но Джемма тут же сообразила, что это не дрожь.

Оно изменяло его ноги: проникало в кровь, в суставы, в кости; оно забирало его.

И все, что Джемма могла делать, – это стоять и смотреть. У нее не было, не было способов это остановить.

– Дж… Дж… Дж… – повторял Винсент почти с каким-то отчаянием, и на этот раз его голос был глухим и влажным, будто горло уже забилось черной гадостью.

– Ты должен бороться! – Она хотела разозлиться, но получалось только умолять: – Винсент! Это не ты! Это всё он! Ты меня слышишь?!

На мгновение лицо Винсента словно осветилось изнутри – слабая тень прежнего выражения проскользнула по искаженным чернотой чертам. Губы дернулись, будто пытаясь произнести – что-то последнее, что-то важное. Джемма не могла отвести глаз от его лица, боясь, что этот момент исчезнет и все снова поглотит голодное безумие.

– Ты должна… – выдохнул Винсент, и голос вдруг прозвучал тише, слабее, почти по-человечески.

– Я не могу, – взмолилась Джемма.

Он повторил лишь ее имя:

– Джемма. – И на сей раз это был рык.

Джемма