Как поймать монстра. Круг третий. Книга 2 - Арина Цимеринг

Но сейчас, стоя тут, Киаран знал: справедливость не имеет значения. Есть множество жизней, которые нужно спасти, пусть даже самым несправедливым на свете способом.

– Мистер Эшли… – пытаясь совладать с тяжелым дыханием, вытолкнул из себя Киаран. В носу защипало. – Мистер Эшли не…

Как наяву, перед глазами возник один из первых дней в деревне. Они стояли втроем: он, мистер Эшли и мистер Доу. Речь шла про Джека О’Лэнтерна, а потом мистер Эшли впервые поговорил с Киараном. Объяснил, почему агенты ведут себя жестко, почему не верят ему. «Кого ты знаешь из других существ, Киаран?» «Тебе надо правильно их понять». «Я хотел сказать, Киаран…»

У него были добрые глаза, и он сердился, когда мистер Доу говорил намеренно жестокие вещи. Мистер Эшли не мог провести грань между необходимой жесткостью и просто жестокостью – для него и та и другая были равно несправедливыми.

– Мистер Эшли не сможет этого сделать, – еле слышно сказал Киаран.

Он оглянулся через плечо, туда, где мистер Эшли снимал очки, что-то говоря миз Дудж и показывая на свое испачканное кровью лицо.

– Он очень… очень хороший человек.

Невысказанное «а вы?» повисло между ними. Они смотрели друг другу прямо в глаза, и, может, мистер Райс мог прочесть все его мысли разом – плевать, решил Киаран. Так даже лучше.

– Мы всё еще можем успеть, – вместо того, что хотел услышать Киаран, сказал мистер Райс. – И тогда жертвовать никем не придется.

Злость снова ринулась наверх и вышла вместе с исступленным:

– А если мы не успеем? Я не хочу… Не буду и не собираюсь! Рисковать! Вы сможете это сделать? – Он шагнул еще ближе, почти вплотную, будто мог надавить если не здравым смыслом, то самим собой. – Да или нет?

– Эшли, твою мать! Ты что удумал!

Киаран не успел испугаться: когда он вздрогнул и повернулся, Бен уже держал мистера Эшли за руку. Это было хорошо видно в свете горевших вокруг фонарей. Больше ничего вокруг не изменилось – никто не пропал, из ночного леса не полезли черные твари, – и первый страх, накативший от громкого крика, тут же спал. Тем не менее Киаран все равно двинулся в сторону верхушки холма, протискиваясь между остальными. Что там происходит?

– Да послушай меня, Бен!..

– Что у вас случилось? – спросил за его спиной мистер Райс, который, видимо, шел следом.

Миз Дудж стояла на самом краю холма, но фонарик ее светил в сторону мистера Эшли. Киаран плохо видел в темноте ее лицо, но голос у нее был серьезнее, чем хотелось бы:

– Мы говорили о тумане, и тут он…

– Мне нужно снять маску! – прервал ее мистер Эшли.

– Принялся стирать кровь с лица, – закончила миз Дудж.

– Я просто!.. Бен, да отпусти же, я объясню!

Мистер Эшли не успел стереть много, с облегчением заметил Киаран, когда понял, куда смотреть. Да и идея стирать столько слоев засохшей крови рукавом была заранее проигрышной: он только размазал часть по щеке и подбородку, испачкав рукав.

– Нужно снять маску, чтобы она меня увидела!

Сначала Киаран испугался, что в битве с этим местом, погружающим людей в безумие, они потеряли и мистера Эшли. Но, встретив его взгляд, тут же отмел эту мысль. Тот выглядел взволнованным, но не лихорадочным. Как будто что-то понял.

Он выглядел собой.

Мистер Эшли вскинул руки, вырываясь из хватки Бена:

– Послушайте! Послушайте минутку!

Словно кто-то пытался его перебить – но никому и в голову это не приходило. Сейчас все ответы, которые у них были, находились в голове мистера Эшли.

– Если это Сид, – торопясь, начал он, – то, чтобы в него войти, нужно идти против хода солнца. Но это не строго проложенные тоннели – это пространственная петля, и мы собьемся с пути. Но, но! Есть те, кто находятся на границе, – те, кому доступен и наш мир, и потусторонний. Это колдуны…

И призраки.

– И призраки.

* * *

Джемма знала эту дверь до последней щербинки – она девятнадцать лет находилась прямо напротив ее комнаты и всегда была первым, что она видела, выходя по утрам в коридор.

Сейчас дверь торчала в самом центре пещеры, будто всегда была здесь – и будто все воспоминания Джеммы о ней ложные. Словно на ней не было защелки, которая постоянно ломалась; словно за ней не скрывался покоцанный грязный кафель ванной, словно Чарли не хлопал ею так, что после этого она заедала намертво.

Словно она всегда была здесь.

Всегда ждала Джемму прямо тут.

Чернота заволновалась вокруг, когда Джемма сделала несколько шагов вперед. Черная дрянь уже почти достигла колен, затекла в кроссовки, плотной масляной волной поднималась по ногам. Она жила своей жизнью – пульсировала и шевелилась, будто пытаясь взобраться выше. Воздух в пещере стал густым, как смола, и каждый вдох давался с трудом. Но ничто не собиралось останавливать Джемму – не тогда, когда все наконец привело ее туда, где она и должна быть.

– Открывай.

Когда Джемма обернулась, Винсент стоял все там же, у выхода из тоннеля, – не прошел ни шага. Он прижимал локоть к животу и выглядел таким печальным, что у Джеммы сжалось сердце.

– Мы… – Винсент не смотрел на дверь, только на Джемму. – Мы ведь спустились. Это самый низ, Джемс.

«Почему ты так смотришь? – хотела спросить Джемма. – Почему выглядишь так, словно готов прыгнуть с обрыва, Винсент? Скажи мне. Пожалуйста, скажи».

– Эта дверь… – Винсент не пошевелился. – Когда ты ее откроешь – ничего уже нельзя будет изменить.

Мы должны с этим покончить, говорил он ей, и Джемма ему вторила. Должны добраться до самой гнилой сердцевины, иначе весь этот путь был бессмысленным.

Ведь если весь их путь здесь вел к этой двери – значит, они должны встретиться с тем, что Самайн за ней спрятал.

В конечном счете… что еще им остается?

– Да. Все верно. Не бойся, – в последний раз сказал Винсент.

Джемма повернула ручку – и толкнула дверь.

* * *

План мистера Эшли не отличался продуманностью даже по меркам Киарана – а у него сейчас была весьма низкая планка. Тем не менее это хоть какое-то предложение – и уж с чем с чем, а с идеями у них наметился явный дефицит.

– Ты хочешь довериться призраку, – в который раз повторил Бен, и Киаран поймал взгляд мистера Эшли. Да, это будет нелегко. – Призраку, Норман. Которых мы изгоняем.

Киаран отвернулся на том моменте, когда мистер Эшли набирал в грудь новую порцию воздуха, чтобы продолжить спор. Сам он