Книга камней - Лэйна Джеймс

Потрясенное выражение, появившееся на лице Джессмин, заставило Дэви испытать острую сердечную муку, хотя он еще не до конца осознал неизбежность казни Сандаал. Все эти тонкости, о которых шла речь, мало его трогали: он только представлял себе тело Сандаал — такое же холодное и безжизненное, как тело маленького Робина.

Это видение заставило его содрогнуться. Он и думать не осмеливался о том, что ее прекрасные черные глаза закроются навсегда. Все недолгое время их знакомства Сандаал постоянно ставила его в тупик, заставляя гадать, каковы же ее истинные чувства и побудительные причины. То она была задумчива и добра, то вдруг становилась холодной до жестокости, и все же мысль о том, что он может ее потерять, доставляла герцогу такие муки, что переносить их было почти не под силу.

Великий посланник наконец тоже заговорил. Его голос был слабым, но слова он выговаривал отчетливо:

— Совет во главе с королевой должен собраться утром. Мы не можем терять ни одной минуты, поскольку к настоящему времени весь город уже знает, что произошло во дворце. И за нами будут наблюдать особенно пристально, ожидая, какова окажется наша реакция, не проявим ли мы слабости, не заколеблемся ли.

— Мы… — с горечью произнесла Джессмин. Ее лицо вытянулось и побледнело. Только она могла принять решение, и тяжесть вины ложилась на ее плечи. — Пусть, по крайней мере, леди Д'Лелан переведут из темницы во дворец.

— Это невозможно, миледи, — объяснил Эовин. — Есть… сведения, которые мы должны узнать.

Королева отлично поняла, на что намекал посланник. Если бы это было возможно, она, наверное, побледнела бы еще сильнее. Дэви же ощутил страх. Почувствовав на себе взгляд королевы, он поднял на нее глаза. Джессмин ничего не сказала, но от ее взгляда герцогу Госни стало еще тяжелее.

— Спокойной ночи, милорды, — с горькой иронией произнесла Джессмин и величественно пошла по коридору прочь. По пятам за ней следовала верная Катина.

В отсутствие света все чувства Сандаал до предела обострились. Звуки и запахи навалились на нее. Сквозь толстую дубовую дверь просачивались в ее камеру тихие мучительные стоны, а временами из большой залы доносились отчаянные вопли. От этих звуков на лбу Сандаал, несмотря на холод и промозглую сырость, выступили капли холодного пота. В ноздри заползала терпкая вонь, такая плотная, что она почти задыхалась.

Сандаал лежала в углу на подстилке из мерзкой гнилой соломы, которая давно стала убежищем для насекомых. Вот по ее ноге поползло что-то крошечное и многоногое, и Сандаал, вскрикнув, вскочила так быстро, как только позволяли ей тяжелые цепи на руках. Но от насекомых некуда было деться. Она сделала всего лишь несколько шагов, и ее остановила сырая скользкая стена, и Сандаал опустилась возле нее на корточки, чувствуя в горле рыдания, которые никак не могли вырваться наружу.

Она, впрочем, понимала, что слезы ей не помогут. При мысли об этом она почувствовала гнев, который вытеснил из ее сердца жалость к себе. Она сама сделала выбор и, думая о последствиях, припасла склянку с быстродействующим ядом. Даже если бы ее попытка удалась и Гэйлон Рейссон пал от ее руки, у нее было слишком мало шансов на спасение. Она знала, что смерть является высшей, конечной целью всего живущего, и все же предпочитала быструю, благородную смерть от меча стражника возможности очутиться под ножом на столе палача. Склянка с ядом хранилась в ее комнате и была компромиссным вариантом между этими двумя наиболее вероятными исходами, средством с достоинством отступить после убийства Гэйлона, но увы — она была вне пределов ее досягаемости.

В крошечном оконце, прорезанном в двери камеры, замерцал тусклый свет. В замке загремел и повернулся ключ, дверь отворилась, и в свете факела закачалась странная уродливая тень. Человек, державший факел, неуклюже заковылял к ней, загребая ногами солому на полу. Сандаал показалось, что его левая нога намного короче правой и поэтому он ходит, выбрасывая здоровую ногу далеко в сторону. Как и Джейк, этот человек был без рубахи, а его торс и руки выглядели огромными и мускулистыми, какова бы ни была причина его хромоты.

— Пошли, крошка. — Сильные пальцы сомкнулись на закованном в железо запястье Сандаал. — Джейк зовет тебя.

Чувствуя, как паника охватывает ее, Сандаал попыталась бороться, но сразу сдалась. И хотя она больше не сопротивлялась, напротив — шла почти охотно, колченогий тюремщик, казалось, испытывал особое удовольствие, постоянно дергая ее за руку. Когда же она внезапно споткнулась и упала, он несколько шагов волок ее за собой по полу, не давая подняться.

— Эй, Робет, будь добрым малым, — прорычал Джейк от жаровни с углями.

Робет потащил ее за собой тем же манером, и Джейк понимающе усмехнулся. Теперь Сандаал лучше рассмотрела его. Он по-прежнему был без рубахи, как и его помощник, но весил, должно быть, вдвое больше калеки. Его обнаженные руки и грудь блестели, но на этот раз не от пота, а от свежей крови. Не в силах справиться с собой, леди Д'Лелан бросила взгляд на стол. Последняя жертва мастера-дознавателя все еще лежала на тяжелой дубовой крышке, но человек был мертв.

Сначала они отрезали ему руки и ступни, которые валялись тут же на полу вместе с вырванным языком и глазами. Кровь стекала со стола по специальным желобам и капала в подставленные ведра. Оба ведра были почти полны. От страха и отвращения Сандаал затошнило.

— Я… я скажу вам все, что вы хотите, — пробормотала она, не сводя глаз с окровавленного тела.

— Конечно, миледи, — ответил Джейк. — Я в этом даже не сомневаюсь.

На этот раз Джейк и Робет захихикали вдвоем. Затем дознаватель столкнул со стола мертвеца и отволок его в сторону, зацепив ржавым металлическим крюком. Робет же схватил Сандаал за цепь, сковывавшую ее руки, и рывком подтащил к столу.

Сандаал, чья сила почти удвоилась от ужаса, вырвалась от него. Цепь на руках была ее единственным оружием, и она хлестнула ей по лицу Робета.

Калека взвыл и упал на спину, но ее победа оказалась недолговечной. Джейк схватил Сандаал сзади за ее длинные волосы и сильно дернул, так что она наклонилась к столу. Не дав ей опомниться, он ударил ее по голове над ухом своим тяжелым, точно железным кулаком, и Сандаал опрокинулась на пол.

В глазах у нее вспыхнуло багровое солнце, а потом все окружающее ненадолго погрузилось во тьму. Когда способность видеть снова вернулась к Сандаал, она обнаружила, что лежит на столе и что запястья и лодыжки ее крепко пристегнуты ремнями к его четырем углам. Робет наклонился над ней и ухмыльнулся, обнажив желтые зубы. Багровый рубец поперек его лица сочился каплями крови.