Книга камней - Лэйна Джеймс

— Я передам вашу просьбу Рафу Д'Гулару. — Дэви направился к двери. — Идемте, мой принц.

Тейн заартачился:

— Мы не должны оставлять Сандаал одну.

— Ваше высочество, — вмешалась Сандаал, — я ценю вашу заботу обо мне и благодарю за то, что вы с риском для себя спасли мне жизнь. Но ваш отец до сих пор уверен, что я — убийца и предатель. Если вы сейчас не вернетесь во дворец, отец подумает худшее. И тогда он приложит все усилия, чтобы найти меня.

Принц обреченно кивнул. Он подошел к кровати и прижал ее здоровую руку к губам:

— Если я понадоблюсь вам…

Глаза его были полны слез. Он вышел в зал через дверь, которую Дэви оставил открытой.

Дэви вышел из комнаты не оглянувшись, уверенный, что Тейн идет следом. Утреннее солнце ослепило его утомленные глаза, и ему понадобилось некоторое время, чтобы привыкнуть к свету. Горожане уже сновали по тротуарам, делая утренние покупки. Дэви повернулся к Тейну, чтобы поторопить его. Его горькие размышления о Сандаал были сметены мгновенно поразившей его мозг мыслью: он предал своего короля. Худшее было впереди.

Раф только что вернулся с ночной попойки.

Он был навеселе. В этот ранний час дом еще спал, и стук его модных каблуков по лестнице казался преувеличенно громким. Солнечные лучи уже проникали в восточные окна верхнего этажа, обещая жаркий летний полдень. Но пока утренний воздух был прохладен, и Раф мечтал о той минуте, когда он доберется до постели.

Внезапно он услышал тихие рыдания, которые доносились из его спальни. Раф с трудом дотащился до двери и открыл ее. На стуле у кровати, съежившись и опустив голову, сидел Кил. Его широкие плечи вздрагивали от рыданий.

— Кил? — удивленно произнес Раф.

Будущий король Ксенары поднял голову, при виде младшего брата его рыдания усилились. На круглом детском лице бросалась в глаза багровая, вспухшая щека. Раф заскрипел зубами. Это был метод воспитания папаши Хэррена. Но Кил плакал не столько из-за боли, сколько из-за страшных ругательств, которыми Хэррен обычно сопровождал свои побои.

— Вот, — Раф достал из кармана шелковый носовой платок и протянул его Килу. — Не плачь. Отец опять напился?

Взрослый ребенок затряс головой:

— Я передал ему, что ты сказал. Я сказал, что не хочу быть королем. Все слышали это, а когда все ушли, он очень рассердился.

Значит, этой ночью снова было собрание. Забыв про обиду Кила, Раф опустился рядом с ним на кровать:

— Ты помнишь, о чем они говорили?

— Кто?

— Отец, Стеф, Кий и остальные.

Слезы Кила мгновенно высохли, он уже забыл о своей обиде. Он высморкался в свой уже мокрый рукав.

— Они говорили о том же, о чем и всегда.

Эти беседы имели мало смысла для Кила. Раф взял его руку в свою и нежно погладил:

— Попытайся вспомнить. Пожалуйста. Они были сердиты? Или, наоборот, веселы?

Толстяк нахмурил бровки:

— Сначала сердиты. Потом — веселы.

— Почему?

— Потому что… — Кил напряженно уставился в потолок, затем лицо его просияло. — Я знаю. Лорд Эйким был во дворце. Он сказал, что кто-то пытался убить короля Гэйлона и они бросили ее в подземелье.

— Ее? — Рафа почему-то охватила дрожь. — Кого ее?

— Леди Сандаал. — Кил снова нахмурился: — Почему она пыталась убить короля?

Раф не отвечал. Его мысли метались в беспорядке, пытаясь осознать случившееся. Может быть. Кил ошибся, перепутал, но сердце Д'Гулара говорило обратное. Через какое-то время он понял, что Кил снова заговорил.

— Папа ударил меня. Я сказал ему, что не хочу идти… Я не хотел убить королеву — она такая красивая и добрая. А папа ударил меня и сказал, что я непо… непокорный. Это плохо, Раф? Я плохой?

— Нет, — заверил его младший брат. — Ты не плохой. Кил. Но каким образом идиоты хотели убить королеву?

— Солдаты. Много солдат должны ворваться во дворец. Многие из аристократических домов присоединятся к нам. Они рассчитывают на то, что королева слаба сейчас, после гибели сына.

— О Боже, — произнес Раф в ужасе, — при чем здесь королева? Я поражаюсь их дерзости, с какой они идут против короля-чародея!

— О короле позаботятся, — проговорил Кил.

— Каким образом?

Кил только уставился на брата, его младенческое, опухшее от слез лицо не выражало ничего.

— Ты не знаешь, не так ли?

Он также ничего не знал о том, что стало с Сандаал Д'Лелан. Всего за одну ночь ситуация круто изменилась, причем не в лучшую сторону.

Внезапно Раф расхохотался, заставив своего брата вздрогнуть от неожиданности. Это же сумасшествие! Аристократические дома Ксенары

предпримут осаду дворца! Событие, затерянное в веках, и Гэйлон Рейссон отомстит. Так же, как и семь лет назад. И не имеет значения, что меч Черного Короля Орима уничтожен. Смерть и разруха снова обрушатся на Занкос.

Негромкий стук в дверь оторвал Рафа от размышлений.

— Войдите, — пригласил он, и на пороге появился старый слуга дома Д'Гуларов, Кеф.

— Письмо, милорд Раф, — слуга протянул листок коричневой бумаги.

— От кого?

Кеф покачал седой головой:

— Оно было оставлено у входной двери каким-то мальчиком.

В записке сообщалось о том, что Сандаал желает видеть лорда Рафа в таверне «Приют Сверчка», что на улице Каменщиков. Она была подписана Дэвином Дэринсоном, герцогом Госни. Значит, с ней все в порядке. Напряжение схлынуло, и Раф с наслаждением почувствовал облегчение и желание встречи с красивой девушкой.

— Мне нужно идти, — сказал он брату.

Кил выглядел встревоженным:

— Я хочу с тобой!

— Нет. Пока оставайся здесь. Можешь спать на моей кровати, пока я не вернусь. — Раф повернулся к слуге: — Позаботьтесь о нем, Кеф. Я вернусь, как только смогу.

— Слушаюсь, милорд.

Но Раф уже закрывал дверь и не слышал его ответа, его мысли кружились вокруг леди Д'Делан.

Этим утром Гэйлон отказался послать стражу в город на поиски исчезнувшей леди Д'Лелан. Правление его жены с самого начала было неустойчивым, и вот теперь — на тебе — юный чародей в компании с юным принцем пренебрегают королевской властью и умыкают убийцу прямо из подземелья!

Королевский гнев, однако, в значительной мере смешивался с чувством облегчения, но это только усиливало его ярость. Как он может управлять государством, если он не в состоянии приструнить герцога Госни — да что там! — собственного сына?!

С широкого балкона его покоев открывался вид на безбрежную равнину Внутреннего моря. Там и стоял он сейчас, обнаженный по пояс, ощущая на языке соленый вкус утреннего бриза, кожей чувствуя его прохладную влажность. В Занкосе летняя жара достигала совершенно невыносимых пределов. Джессмин обессиленно распростерлась на кровати за его спиной.