Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

Однако больше всего взгляды паломников привлекала огромная площадь[873], где возвышался сияющий святой храм — сложный комплекс зданий, галерей и залов различного назначения. Это был дом Бога! По словам историка Иосифа Флавия, «покрытый со всех сторон тяжёлыми золотыми листами, он блистал на утреннем солнце ярким огненным блеском, ослепительным для глаз, как солнечные лучи. Чужим, прибывавшим на поклонение в Иерусалим, он издали казался покрытым снегом»[874]. Именно туда они войдут в ближайшие дни, чтобы принести ритуальные жертвы, спеть благодарственные гимны и зарезать барашка для Пасхального ужина. До начала праздников оставалось лишь несколько часов, так что паломники должны были заняться очищением. Условия чистоты были обязательными. Язычники должны были находиться в широком «дворе язычников»; то же самое относилось и к прокаженным, слепым или паралитикам. Женщины будут в «женском дворе», а мужчины — во «дворе для израильтян». Именно оттуда они будут наблюдать за различными ритуалами. Никто из паломников не может вступать на территорию, закрепленную за священниками, где находится жертвенный алтарь. Пред лицом Бога в sancta sanctorum может предстать только первосвященник, единственный посредник между Израилем и Богом.

Не один человек поинтересовался бы, что это за монументальное здание с четырьмя башнями, виднеющееся на одной из сторон площади и возвышающееся над всеми священными постройками. Речь идет о крепости, воздвигнутой Иродом и называемой в народе Антониевой башней. Согласно Иосифу Флавию, «как храм для города, так и Антония для храма служила цитаделью»[875]. В ней неусыпно дежурил гарнизон римских солдат, контролируя любые волнения, нарушающие порядок. Наверняка, в какой-то из ее тюрем не один несчастный ожидал своего смертного часа.

Иисус и его ученики смогли проникнуться атмосферой Иерусалима, только когда вплотную подошли к городу. По всем дорогам тянулась череда паломников. Тиропеонская долина, а также долины Кедрона, Еннома, окружавшие Иерусалим, не могли вместить толпы людей, направлявшихся к входам в город. Народ стал располагаться уже на любом свободном пространстве: у стен, на близлежащих холмах и на Масличной горе. Более ста тысяч паломников примут участие в этих празднествах[876]. Поскольку общины иудеев находились внутри Римской империи, у них уже не возникало проблем с границами при паломничестве в Иерусалим. Вместе с тем поражающая воображение реконструкция Храма, осуществленная Иродом, служила для паломников новым импульсом. Каждый раз сюда стекалось все больше людей из Египта, Финикии или Сирии; из Македонии, Фессалии или Коринфа; из Памфилии, Сицилии и Вифинии и побережья Черного моря; даже из Рима, столицы Империи. Во время празднования Пасхи Иерусалим превращался в мировую «религиозную столицу» иудейского мира в лоне Римской империи[877].

Скопление такого количества людей в святом городе, сопровождающееся множеством исторических воспоминаний, представляет потенциальную опасность. Встреча стольких братьев, пришедших сюда со всего мира, укрепляет ощущение принадлежности к особому народу, избранному самим Богом. Празднование Пасхи еще более воспламеняет их сердца, когда иудеи вспоминают свое освобождение из рабства фараона. Они полны не только ностальгии, но и надежды. Египет сменился Римом. Заветная земля Яхве уже не страна свободы: теперь ее обитатели — рабы на собственной земле. В эти дни молитвы паломников превращаются в вопль: Бог услышит стоны Своего угнетаемого народа и снова придет освободить их от рабства. Рим прекрасно видит эту угрозу. Поэтому Пилат приезжает на эти дни в Иерусалим, чтобы усилить гарнизон Антониевой башни: необходимо пресечь на корню любое опасное действие, прежде чем оно перекинется в массы паломников[878].

Многие из прибывших поют от радости, что они наконец добрались до Иерусалима после столь долгого путешествия. То же самое делает и окружение Иисуса. Они уже близко от городских ворот. Это последний отрезок пути, и Иисус хотел проделать его верхом на осле, как простой пилигрим, въезжающий в Иерусалим и желающий всем мира. В этот момент, охваченные праздничной атмосферой Пасхи и с нетерпением ожидающие скорого пришествия Царства Божьего, о котором так настойчиво проповедовал Иисус, ученики начинают восторженно приветствовать его[879]. Одни срезают растущие при дороге ветви и зеленую листву, другие расстилают на его пути свои туники. Они выражают свою веру в Царство и свою благодарность Иисусу. И это не торжественно организованный прием выдающегося и могущественного лица. Это спонтанное чествование со стороны учеников и последователей, пришедших с ним. Нам сообщается, что ему воздают приветствия паломники, «предшествовавшие» ему и «сопровождавшие» его. Возможно, они кричали ему так: «Осанна! Благословен Грядущий во имя Господне!»[880]

Действие, совершаемое Иисусом, наверняка намеренное. Его въезд в Иерусалим верхом на осле говорил больше, чем многие слова. Иисус жаждет Царства мира и справедливости для всех, а не империи, построенной на насилии и угнетении. Сидя на маленьком ослике, он предстает пред людьми как пророк, носитель другого, нового порядка, противоположного тому, какой устанавливали римские генералы, ездящие верхом на боевых конях. Его скромный вход в Иерусалим становится сатирой и насмешкой над триумфальными въездами римлян при завоевании городов. Немалое количество людей увидели в действии Иисуса остроумную критику римского префекта, в эти же самые дни прибывшего в Иерусалим верхом на могучем коне, украшенном всеми символами его имперской власти[881]. Римлянам никак не могло это понравиться. Мы не знаем, какую реакцию могло вызвать символическое действие Иисуса среди того огромного скопища людей. В любом случае этот «антитриумфальный» вход, сопровождаемый приветственными возгласами учеников и учениц Иисуса, был насмешкой, которая могла воодушевить людей. Такое публичное поведение Иисуса, провозглашавшего альтернативное ненасильственное правление, служило достаточным основанием для того, чтобы вынести ему смертный приговор[882].

Очень опасный поступок

Вскоре случается нечто очень опасное. Находясь в Иерусалиме, Иисус, похоже, гостит в доме своих друзей Лазаря, Марии и Марфы в близлежащей области в Вифании[883], затем возвращается в город и совершает там самое серьезное в своей жизни публичное действие. Фактически именно произошедшее в Храме и привело к его задержанию и скорой казни[884]. Никто не сомневается в том, что поведение Иисуса было смелым и провокационным. Он входит в Храм и решительным шагом направляется в большой двор язычников, где совершаются различные действа, необходимые для отправления культа. Тут обменивают различные монеты Империи на шекели Тира, единственные монеты, принимаемые Храмом, поскольку они безусловно были самой стабильной валютой в ту эпоху. Здесь продают жертвенных голубей, горлиц, а также животных; паломники предпочитают купить их в самом Иерусалиме, чем везти их из дома, рискуя потерять по дороге или нанести увечье, тем самым сделав их непригодными для пожертвования.

Согласно самому древнему евангельскому источнику[885], Иисус «начал выгонять продающих и покупающих в храме»; кроме того, «столы меновщиков и скамьи продающих голубей опрокинул»; наконец, «не позволял, чтобы кто пронес через храм какую-либо вещь». Вполне возможно, его вмешательство в дела Храма было не слишком приметным и проявилось лишь внезапным изменением привычного хода вещей. Двор для язычников огромный и занимает большую часть территории Храма; в эти дни здесь сосредоточены тысячи паломников, расположены дюжины столов для обмена монет и продажи животных, приносимых в жертву. Находящиеся в Храме стражи порядка и сотни священников заботятся о том, чтобы все протекало мирно; солдаты Пилата также все контролируют с Антониевой башни. Возможно, Иисус прогоняет только одну из групп продавцов и покупателей, переворачивает несколько столов и лотков с голубями, выставленными на продажу, пытается прекратить торговлю на какое-то время. Ничего большего он сделать не может. Чтобы прервать функционирование Храма, понадобилось бы значительное количество людей. Поступок Иисуса имел незначительное и ограниченное действие, но он был наделен пророческой силой и предвещал непредсказуемые последствия.

Атака на Храм означала атаку на сердце иудейского народа, — символ, вокруг которого все вращается, центр религиозной, общественной и политической жизни. В этом святом месте, знаке избранности Израиля, обитает Бог Завета: Его присутствие гарантирует защиту и безопасность народа. Здесь становится видимым союз неба и земли, единение Израиля и его Бога. Только здесь можно совершить благодарственное жертвоприношение Богу и получить Его прощение. В этом святом месте, защищенном от всякой нечистоты и скверны, однажды будет провозглашена окончательная победа Бога Израиля. Любой агрессивный выпад в сторону Храма считался серьезным и нестерпимым оскорблением не только для религиозных властей, но и для всего народа. Что было бы с Израилем без присутствия Бога среди израильтян? Как они могли бы выжить без Храма?