Иисус. Человек, ставший богом - Хосе Антонио Пагола

В его сознании неизбежно возникал ряд вопросов: как Бог мог призвать его проповедовать наступление Его Царства, а затем допустить крах этой миссии? Разве Бог Сам Себе противоречит? Неужели возможно примирить в сознании его смерть с его служением?[863] Нужно было обладать большим доверием, чтобы позволить Богу действовать и полностью отдаться в Его руки, несмотря ни на что. Иисус сделал это. В его отношении не было слепой покорности[864]. Нельзя сказать, что он пассивно шел на поводу у обстоятельств прямо к неминуемой гибели. Он укреплялся в своем служении, продолжая настойчиво проповедовать. Иисус осмелился осуществить свою миссию не только в глухих галилейских деревнях, но и на опасной территории Храма. Его ничто не останавливало.

Иисус умрет, оставаясь верным Богу, Которому он всегда доверял. Он продолжает радушно принимать грешников и «изгоев», хотя некоторых это раздражает. Если в итоге его отвергнут, он умрет как «отверженный», но его смерть продемонстрирует, чем была вся его жизнь: полным доверием Богу, который не отталкивает и никого не лишает Своего прощения. Он продолжит проповедь обездоленным о Царстве Божьем, отождествляя себя с самыми бедными и презираемыми жителями Империи по мере того, как они будут смущать среду, близкую к римскому правителю. Если однажды его распнут на кресте, предназначенном для бесправных рабов, он умрет как самый бедный и всеми презираемый, однако своей смертью он навсегда запечатлеет свою проповедь о Боге, Защитнике всех бедных, угнетаемых и преследуемых власть имущими. Он будет продолжать любить Бога всем сердцем и не даст никакому «кесарю» или «первосвященнику» то, что принадлежит только Богу. Иисус будет защищать бедняков до конца. Он примет волю Бога, даже если она будет явлена ему в форме мученичества.

Похоже, у Иисуса не было никаких предсказаний относительно его смерти, богословского объяснения его распятия. Он воспринимал его как логическое следствие своей безусловной отдачи замыслу Бога. Несмотря на боль и страх перед предстоящей мученической кончиной на кресте, Иисус не видел противоречия между установлением Царства Божьего и своим поражением в качестве проповедника и, в конечном счете, Его носителя. Уже после его смерти Царство Божье достигнет своей полноты. Иисус не рассматривал свою смерть в аспекте жертвенности. Он не воспринимал ее как жертву искупления, предложенную Отцу. Это было не в его стиле. Иисус никогда не связывал Царство Божье с храмовым культом; он никогда не воспринимал свое служение замыслу Бога как жертву культа. Было бы странно, если бы он в конце жизни стал прибегать к понятиям из области искупления, чтобы придать смысл своей смерти. Иисус никогда не представлял себе Отца как Бога, желающего его смерти и поражения ради того, чтобы Его честь, оскорбленная грехом, была восстановлена и впредь Он смог бы прощать людей. Он не считает, что его жизнь — это жертвоприношение Отцу, благодаря которому он добьется от Него милости к миру. Отцу совсем не нужно, чтобы кто-то пострадал за Его честь. Его любовь к своим детям безвозмездна; Его прощение безусловно[865].

Иисус понимает свою смерть так же, как он всегда понимал свою жизнь: служение Царству Божьему на благо всем. День за днем он заботился о других; сейчас, если это необходимо, он умрет за них. Его жизнь дышала служением, как и его смерть. Похоже, Иисус хотел, чтобы именно так воспринимали все его деяния: «Я посреди вас, как служащий»[866]. Таким же он будет и на кресте: как «служащий». Это та характерная его черта, которая все определяет от начала до конца, которая вдохновляет и придает смысл как его жизни, так и смерти. Кроме этого остается добавить лишь его полное доверие Отцу и волю к служению до конца[867].

Какой спасительный оттенок придал Иисус своей смерти? Мог ли он интуитивно чувствовать, какой вклад внесет в Царство Божье его насильственная и полная страданий смерть? При жизни он предлагал «спасение» тем, кто жил в страдании и болезни, «принимал» изгоев общества и религии, дарил безусловное «прощение» Бога грешникам и потерянным людям, не способным снова вступить с Ним в дружбу. Он не только провозглашал жизнь и спасение Божье. Он одновременно и предлагал их. Он делал это, движимый невероятной любовью Бога ко всем. Он осуществлял свое служение, исцеляя, принимая отверженных, благословляя, предлагая безусловное прощение и спасение Божье. Все говорит о том, что он умер так же, как и жил. Его смерть стала последним и высшим служением замыслу Бога, его максимальным вкладом в спасение всех[868].

Рискованное паломничество в Иерусалим

Был месяц нисан[869] 30 года. Зимние дожди постепенно прекращались. На холмах Галилеи было заметно пробуждение весны, и уже набухали почки инжирного дерева, что Иисусу все эти годы напоминало о близости прихода Царства Божьего, наделяющего мир новой жизнью. Погода стояла великолепная. Люди готовились совершить в паломничество в Иерусалим для празднования великого праздника Пасхи. Путь из Галилеи занимал около трех или четырех дней пешего хода. Ночь можно было провести под открытым небом без всякого затруднения. К тому же луна росла: в день Пасхи было полнолуние. Иисус объявил своему окружению о принятом решении: он хочет идти в Иерусалим в сопровождении своих учеников и учениц.

Какие мотивы им руководили? Он просто желал вместе с народом отпраздновать Пасху, как еще один паломник? Он направился в город, ожидая там величественного явления Царства Божьего? Иисус хотел бросить вызов правящей религиозной верхушке Израиля, чтобы вызвать реакцию, которая всех вынудит принять пришествие Бога? Он хотел устроить народу очную ставку, чтобы восстановление Израиля ускорилось? Мы ничего не знаем наверняка[870]. До сих пор Иисус проповедовал Царство Божье в галилейских деревнях, но его призыв относился ко всему Израилю. Вполне естественно, что в определенный момент он обращается также и к Иерусалиму.

Это идеальная возможность. Святой город был центром избранного народа: именно сюда обращались взоры и сердца всех рассеянных по миру иудеев. И день выбран самый подходящий. Тысячи паломников из Палестины и всех уголков Империи соберутся здесь, чтобы в течение праздничных Пасхальных дней обновить свою жажду свободы. У учеников, похоже, эта идея вызвала беспокойство. Иисус тоже осознает опасность, которой он подвергает себя в Иерусалиме. Его проповедь может вызвать гнев у правящих иерархов Храма и у римских властей. Однако, несмотря ни на что, Иисус пойдет в Святой город. И уже не вернется.

Совершая паломничество в Иерусалим, Иисус, по всей вероятности следует по самому восточному пути. Он и его последователи покидают Капернаум, двигаются вдоль реки Иордан, а после того, как пересекут Иерихон, пойдут по дороге, ведущей в вади Кельт, пока не достигнут Масличной горы. Она была лучшим местом для обозрения Святого города во всей его красе и великолепии. Паломники немели и плакали от радости при виде него. Возможно, это уже не первый приход Иисуса в Иерусалим, однако на сей раз все по-другому: в его сердце смешиваются радость и тоска, страх и надежда[871]. Мы никогда не узнаем, что он пережил. Оставалось всего несколько дней до его распятия.

С Масличной горы открывается вид на весь город. Вдалеке, на самой возвышенности, виден старинный дворец Ирода с его помпезными залами и садами; он стал местом временного пребывания римского префекта: возможно, Пилат уже здесь, чтобы вблизи наблюдать за проведением праздника Пасхи. Неподалеку можно увидеть резиденцию Антипы, галилейского тетрарха, который обычно всегда присутствовал на подобных массовых празднествах; его дворец напоминал о трагическом прошлом, поскольку здесь жил языческий царь Антиох IV, который причинил много страданий иудеям, преданным Богу. Рядом с этими двумя дворцами располагались роскошные виллы самого богатого района города; здесь жила семья первосвященника Анны и большинство храмовой аристократии. К югу от этого места находились римский театр и цирк, построенные Иродом для того, чтобы Иерусалим был не менее значимым центром, чем другие крупные города Империи. Вполне возможно, Иисус никогда не бывал на улицах этой части города, населенных представителями высшего общества и самыми богатыми и могущественными семьями Иерусалима[872]. Районы для бедняков и простолюдинов находились в противоположном конце, занимая нижнюю часть города. С Масличной горы не видно столпотворения и суеты, которая там царит. На узких улочках сменяют друг друга всевозможные мастерские, магазины и лавки. Продавцы громогласно предлагают свои товары: ткани, сандалии, туники, парфюмерию, небольшие ювелирные изделия или сувениры святого города. Прилавки с зерном, фруктами и другой сельскохозяйственной продукцией сосредоточились в основном у въезда в город. Нелегко продвигаться сквозь такое скопище людей, занятых закупкой провизии на дни праздников.