Приквел цветных революций: Апогей гибридной холодной войны. 1946—1991 - Дмитрий Викторович Суржик

сторон; обеспечить вывод или увеличить расходы на советское присутствие в Афганистане; сдерживать или препятствовать дальнейшему военному вмешательству или подрывной деятельности со стороны Советского Союза, советских марионеток или региональных государств или движений, враждебных интересам Запада; обеспечить сеть военных объектов в регионе для быстрого введения значительных американских сил; поощрять Индию к большей независимости от Советского Союза и устанавливать стабильные отношения с другими государствами в регионе; поддерживать дальнейшее развитие безопасного и независимого Пакистана.

ЧАСТЬ II. РЕАЛИЗАЦИЯ СТРАТЕГИИ

Общие национальные цели Соединенных Штатов должны быть реализованы с помощью взаимосвязанного комплекса стратегий, которые в основном включают в себя следующее:

— дипломатическая;

— информационная;

— экономическая/политическая;

— военная.

Полная формулировка национальной стратегии США требует разработки и интеграции каждого набора стратегий в единое целое. Различные инструменты национальной мощи США и стратегии их использования не существуют сами по себе; скорее они неразрывно связаны между собой и, чтобы быть эффективными, должны взаимно дополнять друг друга. Часть I данного документа представляет собой общую отправную точку для достижения этой цели.

Общий процесс исследования будет опираться на эту общую отправную точку посредством отдельных сегментов исследования. В части III данного документа рассматривается только военный компонент. Другие компоненты национальной стратегии США, как указано выше, являются предметом сопутствующих исследований, которые будут проводиться в ускоренном порядке. Также будут проведены дополнительные исследования, касающиеся роли разведки, тайных операций и контроля над вооружениями в поддержке реализации стратегий.

ЧАСТЬ III. Раздел A

Угрозы национальной безопасности Соединенных Штатов

На протяжении 1980-х годов растущая военная мощь СССР, его постепенно увеличивающаяся способность действовать вдали от своих границ и готовность предоставлять военных советников и оружие радикальным правительствам и повстанческим движениям в странах третьего мира будут представлять для США все больший вызов. Особенно поражает рост советской стратегической ядерной мощи и обычного военного потенциала вдоль своих границ. Однако фактическое расширение советской мощи зависело от предполагаемых возможностей по всему миру, которые усиливались отсутствием эффективного сопротивления. Кроме того, Советам будет все труднее поддерживать наращивание военной мощи по мере замедления экономического роста.

Несмотря на рост советской мощи, преднамеренный военный конфликт между США и СССР гораздо менее вероятен, чем конфликт, вызванный региональной напряженностью, особенно на Ближнем Востоке, который может вновь вовлечь США в войну с советским союзником или клиентом. Не приписывая советскому руководству склонности брать на себя высокие риски, рост относительной советской мощи предполагает, что СССР может предпринимать более смелые действия в кризисах более низкого уровня, чем в прошлом.

Ощущение повышенной безопасности, создаваемое советской военной позицией, может побудить СССР продолжать пользоваться местными беспорядками в развивающихся странах через посредников, поставляя оружие, советников и размещая свои боевые силы в нескольких странах. Это будет продолжаться везде, где Москва сочтет возможным подорвать прозападные правительства, особенно если это можно сделать без риска конфронтации с США.

Кроме того, в ближайшие годы распространение ядерного оружия будет становиться все более серьезной проблемой по мере того, как все больше стран будут приобретать способность создавать ядерное оружие, а в некоторых случаях и делать это.

В 1970-е годы Советский Союз достиг своей долгожданной цели — стал сверхдержавой наряду с США. Однако Москва не рассматривала «паритет» или согласие на «разрядку» как требование соблюдения глобального кодекса поведения, приемлемого для Вашингтона. Москва воспринимала США как политически ограниченные не только из-за травмы во Вьетнаме, но и из-за неспособности достичь внутреннего консенсуса по вопросам внешней политики. В свою очередь, Советы прощупывали решимость США в странах третьего мира, о чем свидетельствуют их военные авантюры в Анголе и Эфиопии. Советы также использовали разрядку для внесения разногласий между США и их союзниками по НАТО и, что особенно важно, для поощрения нейтрализма в Западной Германии.

Масштабы советских инвестиций в ядерные силы свидетельствуют об их важности в стратегии Москвы. Они считают, что в нынешних американо-советских стратегических отношениях каждая из сторон обладает достаточным стратегическим потенциалом, чтобы уничтожить другую после поглощения атаки. Советские лидеры заявляют, что ядерная война с США была бы катастрофой, которой необходимо избежать, и что они не считают такой конфликт неизбежным. Тем не менее, они рассматривают ядерную войну как сохраняющуюся возможность и не принимают взаимную уязвимость как желательную или постоянную основу для стратегических отношений между США и СССР. Они готовы вести переговоры об ограничении наращивания и развертывания сил, если это отвечает их интересам, но они предпочитают обладать превосходящим потенциалом и работают над тем, чтобы повысить свои шансы на победу в конфликте с США. По-видимому, одним из принципов их стратегического мышления является то, что чем лучше СССР подготовлен к ведению боевых действий в различных ситуациях, тем больше вероятность того, что потенциальные противники будут удерживаться от нападения на СССР и его союзников и не решатся противодействовать советским политическим и военным действиям.

Советский Союз пытается подготовить свое руководство и вооруженные силы к тому, что им придется вести ядерную войну, и тренируется, чтобы уметь сохранять контроль над все более сложными конфликтными ситуациями. Советские руководители осознают, что ход ядерного конфликта, скорее всего, не будет соответствовать планам, но они серьезно занялись решением многих проблем ведения военных действий в условиях ядерной войны, повышая свою способность справляться с многочисленными непредвиденными обстоятельствами такого конфликта и увеличивая вероятность благоприятного для СССР исхода.

Советы активно модернизировали и расширяли свои ядерные силы на театре военных действий и периферии. Теперь они находятся в более выгодном положении для эскалации европейского конфликта и приобрели более широкие возможности для использования периферийных ударных сил против Китая и по всей евразийской периферии.

Советские лидеры рассматривают свое нынешнее стратегическое положение как способствующее проведению напористой внешней политики и расширению советского влияния за рубежом. Они не считают, что в настоящее время обладают значительными военно-стратегическими преимуществами перед США, и не желают крупной конфронтации, но, вероятно, опасаются ее в меньшей степени, чем пять лет назад. Таким образом, хотя Советы вряд ли начнут военные действия в таком важном для США районе, как Персидский залив, они могут быть готовы воспользоваться возможностями, открывающимися в результате нестабильности в Иране или Пакистане, и все чаще ожидают, что бремя предотвращения конфронтации должно перекладываться на США — что отражает изменения в «соотношении сил» после Кубинского ракетного кризиса 1962 года.

Хотя Советы и опасаются возможных последствий усилий США по военной модернизации, они, похоже, готовы ждать, пока решимость США ослабнет под влиянием внутренней оппозиции. Ни один из нынешних претендентов на пост преемника Брежнева, похоже, не будет радикально отходить от устоявшихся советских приоритетов. Военный истеблишмент оказывает большое влияние на выработку текущей советской политики, и это влияние может усилиться в ходе борьбы за преемственность. В результате ближайшие преемники Брежнева вряд ли изменят нынешний акцент на расходах на оборону или уменьшат усилия по проецированию советской мощи.

В сфере обычных вооружений Советы значительно модернизировали свои массивные сухопутные и военно-воздушные силы против Европы и Китая. При полной мобилизации через 30 дней Советский Союз может одновременно задействовать 124 дивизии в Центральной Европе, 28 дивизий против Ирана, Турции и региона Персидского залива и 51 дивизию против Китая. Важно отметить, что у Советов есть отдельные силы для каждого из этих театров, и они могут предпринять крупные действия на одном театре, не снижая потенциала на других. Хотя они не