Такая разная любовь - Джин Стоун

Сильная боль пронзила ее сердце и прокатилась отзвуком по всему телу. Комната закружилась перед глазами. Голоса людей превратились в эхо, волны которого беспорядочно накладывались одна на другую. От запаха пастрамы, чеснока и квашеной капусты ей сделалось дурно. Мэг вскочила со своего стула и бросилась, налетая на столики и посетителей ресторана, к выходу. Выскочив на улицу, она без сил привалилась к стене. Ее всю трясло, она тяжело дышала и всхлипывала.

— Боже, Мэг! Что случилось?! — Это был оказавшийся рядом Данни. Он обнял ее рукой за плечи и притянул к себе. Она зарыдала, уткнувшись ему в грудь.

Она смутно осознавала, как он сажал ее в такси, называл шоферу ее домашний адрес.

— Мне надо обратно в суд, — запротестовала Мэг.

— Я сам туда схожу и передам судье, что тебе стало плохо. Но прежде… Я прошу тебя, Мэг, расскажи, что с тобой!

Она сидела в машине, откинувшись на спинку сиденья и бессмысленно уставившись в пластмассовую перегородку, которая отделяла их от шофера. Дымчатая и вся исцарапанная перегородка была задвинута. Поэтому Мэг наконец рассказала Данни. Она рассказала о том плане, который появился у ее подруг на минеральных водах. Их было трое: она, Алисса и еще Зу. Потом рассказала, как искала своего «бывшего возлюбленного», как нашла его, встретилась впервые после стольких лет, разлуки… Спокойным голосом назвала его по имени. Сенатор Стивен Райли. Только об аборте Мэг умолчала перед Данни…

— Боже мой, — только и смог выдавить он.

И тогда она рассказала ему про выходные. Про Бермуды. О том, как Стивен не приехал.

— Боже мой, — потрясенно повторил Данни.

— Что мне теперь делать?

— Боже… Боюсь, на этот вопрос ответ сможешь дать только ты сама, подруга.

Мэг закрыла рукой глаза. Ее мутило от усталости.

— Хочешь, я наведу справки о его жене? — предложил Данни. — Я могу связаться с больницей.

— Нет, — тут же сказала она. — Я не хочу ничего знать. Остается уповать только на то, что рано или поздно Стивен свяжется со мной…

Данни на это ничего не ответил.

Мэг закрыла глаза и впала в состояние дремы. Это был поверхностный, неспокойный сон, не дававший избавления от боли.

— Ты по-настоящему любила его?

Мэг с усилием разлепила веки и ответила:

— Да.

— И сейчас еще любишь?

Она не ответила.

— Если да, то тогда многое становится ясным, — сказал Данни. — Насчет тебя. Ведь я знаю, что у тебя подолгу не было мужчин…

Она посмотрела на него.

— Прошу тебя, Данни, ты должен мне обещать одну вещь.

— Конечно, девочка. Все что угодно.

— Ты должен пообещать мне, что никогда и никому не проговоришься. Никому. Никогда.

— А твоя подруга Алисса знает?

— Господи, Данни, нет! Им известно, что у меня кто-то был, а кто именно… они не знают. Пожалуйста, Данни. Обещай мне.

Он поднял два пальца.

— Слово скаута. Но одно я все-таки сделаю.

— Что?

— Я узнаю, в какую больницу поступила его жена, свяжусь и наведу справки о ее состоянии. Для себя. А если и тебе потом захочется узнать, то уже не потребуется звонить врачам. Я сам все расскажу. Если, конечно, эта информация не появится раньше в газетах.

— Я стараюсь не читать газет.

Такси остановилось перед домом Мэг.

— Пойду просить за тебя у судьи, — сказал Данни. — А потом вернусь. С ужином.

— Ты настоящий друг, Данни, — совершенно серьезно проговорила Мэг.

Она вышла из машины. Он подмигнул ей на прощание. Медленно поднимаясь по ступенькам, Мэг гадала, почему Данни до сих пор не повезло найти себе ту женщину, которая оказалась бы достойной его доброты и открытой для его любви.

Глава 13

Она не стала заказывать себе бокал «Шардонэ». Она заказала сразу целую бутылку. Алисса сидела в том же полутемном баре в Андеграунде, где встречалась с Данни. Но со времени той встречи прошло уже больше недели, и с тех пор она больше от него ничего не слышала. И от Бетти Вентуорс со Сью Эллен Джемисон тоже. Но Алисса продолжала держаться своей линии. Беда в том, что и они держались своей. Ей было интересно, кто уступит первым.

По крайней мере ей было чем занять себя — мыслями о Джее. И потом оставалась еще смутная надежда на то, что жизнь все-таки не такая уж никчемная штука. Правда, если Данни Гордон не объявится в ближайшие дни, она, наверно, сойдет с ума.

Где-то между третьим и четвертым бокалами вина Алисса разговорилась с молодым человеком, сидевшим рядом с ней у стойки. На вид ему было лет тридцать. Высок, длинные волосы, костлявая задница в рваных джинсах. Она не запомнила его имя, но после очередного бокала согласилась пойти с ним.

В ту минуту ей казалось, что это неплохая мысль.

Спустя полчаса Алисса лежала на смятой простыне. Между ногами текло что-то влажное и липкое, из чего она заключила, что они занимались сексом. Сам акт ей почти не запомнился. Матрас был очень тонкий, и железный остов кровати больно давил на позвоночник. В воздухе носился неприятный запах. Может быть, так воняли старые кирпичные стены, или ведра с засохшей краской, составленные в углу комнаты, или, возможно, грязное постельное белье.

— Вина? — спросил он.

— Конечно, — ответила Алисса и приняла из его рук стакан из толстого стекла.

Он откупорил какую-то сомнительного вида бутылку и налил ей. Алисса пригубила и тут же пожалела об этом. Вино оказалось горьким. Дешевка. Ей ожгло горло, в животе что-то перевернулось. Она поставила стакан на пол. Художник тем временем вновь забрался в постель и растянулся рядом с ней.

Алисса закурила и стала осматривать комнату. Ей не впервой уже было лежать в постели в мастерской художника… но то были настоящие художники, чьи творения оценивались шестизначными цифрами и выставлялись в лучших галереях по всему миру.

Этот парень рисовал парусники и морские закаты и продавал свои поделки с лотка в Андеграунде. «Интересно, — подумала Алисса, — входит ли он в группу художников, которые собирают деньги для бездомных?»

Он повернулся к ней лицом и обнял за талию. Она отыскала его ладонь и просунула свои тонкие пальцы между его крупными и толстыми. Какая у него сильная, уверенная в себе рука… Но даже в полумраке Алисса сумела различить краску у него под ногтями.

— Ты моя дама сердца, — проговорил он.

— Ага, — ответила она.

Он положил свою руку между ее ног и почти сразу же после этого захрапел.

Алисса подумала о том, чтобы встать и уйти. Но куда и зачем? Вернуться домой? Душа требует перемен. Она читала где-то, что женщина, достигшая сорокалетия, внезапно как бы выходит из кокона, берет инициативу в свои руки. Но последние двадцать с лишним лет Алисса и так владела инициативой. Что ей, таким образом, остается? Бессмысленный секс и гала-представления? Но ведь никто не хочет, чтобы она принимала в них участие…